– Говори, мама? Пожалуйста, говори!
Мама недовольно приподняла светлые брови.
– Хорошо.
Она небрежно дёрнула рукой и, высвободила запястье из-под моей ладони.
– Я тебя не понимаю. Ладно, когда был Иван, у нас была надежда, но сейчас его нет, а это значит, что вместе с ним умерла и наша надежда, – мать сорвалась на звонкий, душераздирающий крик. – Ваню не вернуть. Его не спасти. Но Аню спасти можно. Умоляю тебя, спаси свою младшую сестру.
Машинально начала отступать, слова матери давили на меня словно не предподъёмный, тяжкий груз.
– Я не прошу многого. Разве ради счастья сестры нельзя выйти замуж за Бодрова. Он молодой, перспективный, богатый и влиятельный человек, – мама искренне негодовала, решительно произнося свою речь, ярко выражая своё недовольство. – К чему приведёт тебя твоё упрямство? Артём Владимирович идеальный вариант. Он не старый, вонючий старик. Ни деспот. Ни тиран. Любит тебя. Ценит. Уважает. Буквально боготворит. Чего ещё можно желать?
– Хватит, – заревела я, не узнавая свой собственный голос. – Хватит! Хватит! Прекрати. Замолчи. Я больше не могу это слышать. Все твои слова ужасны. Ты требуешь от меня невозможного.
Мама замолчала, но её глаза продолжали яростно прожигать своими разгневанными, испепеляющими лучами злости и обиды.
Сжала руки в кулаки.
– Прости, мама. Я на взводе, – стало стыдно за свой необоснованный крик. – Не контролируя себя. Свои эмоции. Умоляю, прости меня.
Я могла не соглашаться с матерью, смело ей всегда возражала, но вот переходить на грубое хамство было недопустимо с моей стороны. Я ужасно переживала потерю любимого человека, мама же страдала из-за младшей дочери, над которой нависла смертельная угроза.
– Ника, – мама глубоко вздохнула, как бы настраиваясь на более сложный разговор, – я считаю, что ты обязана помочь своей сестре. Вспомни, именно по твоей вине произошла автокатастрофа. Я никогда тебя не упрекала. Ни я, никто либо другой, но все мы знаем, почему так случилось.
В области сердце закололо, слегка приоткрыла рот, чтобы поглотить как можно больше воздуха, в котором отчаянно нуждалась. Слова матери, её справедливые обвинения не просто ранили меня, они меня убивали наповал.
– Значит, ты настаиваешь на моей свадьбе?
– Настаиваю. Хотя, – она непринуждённо развела руками, – может, ты предложишь, что-то другое. Пожалуйста. Слушаю. Предлагай. У тебя есть другие варианты. Кто-то готов заняться благотворительностью и даст нам столь необходимую, огромную сумму денег? – Ехидная ирония звучала в её голосе.
У меня не было никаких иных вариантов, я лишь могла попросить время, чтобы найти хоть какой-то выход. Но как правильно заявил мне Бодров, что как раз времени у меня и нет. Каждая долбанная минута. Каждая неуловимая секунда выступает против меня, отдаляя Аню от возможности выздороветь.
Мама не выдержала моего угнетённого молчания, она судорожно хныкнула и, махнув рукой, произнесла, – видишь, что и требовалось доказать. А вариант есть. Давай оставим Аню без должного лечения. Будем пока деньги собирать. Параллельно Ивана воскрешать. При этом и я, и твой отец, и ты, – она перешла на более оглушительное вещание, – будем пахать как проклятые. Но исход будет один. Денег мы никогда не соберём. Никогда.
Мама трясущимися руками провела по красным щекам.
– Продолжай оставаться верной и любящей девушкой. Не предавай память об Иване. А мы, – она вздохнула, – так и быть, как-нибудь справимся. Главное, что ты Ивана не предала, а то, что ты предаёшь свою семью не так важно. Это твоё право. Забудь про этот разговор. Больше к нему не вернусь. Обещаю.
– Зачем ты так? Это жестоко и несправедливо, – прошептала я. – Ты не оставляешь мне выбора.