В кают-компании застал всю мужскую половину экипажа, как только увидели меня сразу подскочили.
— Командир ты как? — первым не выдержал Захар.
— В смысле как? Со мной что-то случилось?
— Ну как, ты и Кассандра. — смущаясь сказал он.
— Спасибо тебе Захар за участие, но со своей женщиной я как ни будь разберусь сам. — поставил точку в этом разговоре.
Леон только кивнул, соглашаясь со мной.
— Командир, а что это было, когда мы выбирались со свалки? — задал похоже давно мучивший его вопрос Леонид.
— Понимаешь, сложно объяснить, у нас очень большое влиянии имеет музыка и песни, у нас с музыкой празднуют рождения, похороны, с музыкой идут на войну. Она наша душевная поддержка. — пипец вот как ему это объяснить. Корче я посмотрел на весь этот хаос и понял, что он движется, по известной только ей траектории, и проскользнуть можно, но для этого нужно было войти в такт движению, идеально подошёл для этого вальс. Когда-то, когда я ещё жил и работал на планете, — кажется это было в прошлой жизни, — я привык работать под музыку, а когда стал летать на боте по свалке это привычка ещё больше укрепилась. Я записывал музыку из радио эфира, чтобы слушать только то что мне нравится.
— А душевная поддержка, это как? — я почувствовал себя Задорновым, когда тот пытался объяснить американцу тонкости русского языка.
— Ты когда-нибудь видел скалы, лазил по ним?
— Я лазил по скалам, это моё любимое времяпровождение в отпуске. — сказал до сего молчавший Леон.
Я достал свой планшет и включил песню Владимир Семёновича «Прощание с горами».
В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы — просто некуда деться!
И спускаемся вниз с покорённых вершин,
Оставляя в горах, оставляя в горах своё сердце. Так оставьте ненужные споры —
Я себе уже всё доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых ещё не бывал,
На которых ещё не бывал. То захочет в беде оставаться один?!
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!
Но спускаемся мы с покорённых вершин…
Что же делать — и боги спускались на землю. Так оставьте ненужные споры —
— Или марш под который люди уходили на войну, ему уже больше сотни лет, называется «Марш прощание славянки» — и я включил им марш просто музыку без слов, и похоже они поняли, что я хотел сказать. Они сидели с каменными лицами и у обоих в глазах стояли слёзы. А что бы окончательно закрепить результат решил им включить «Священную войну».
— А с этой песней шли на смерть.
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой тёмною,
С проклятою ордой.
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, —
Идёт война народная,
Священная война!
— Вот и я танцевал, там под вальс «На сопках Маньчжурии».
— А что у вас вся музыка такая? — первым отошёл Леонид.
— Нет конечно, у нас она разная. Есть громкая, есть тихая, для души, для танцев есть просто хорошая есть плохая, она разная.
— Как ты смог уговорить пиратов на нас не нападать? — снова прорвало Леонида.
— Эх вы дети цивилизации, всё то у вас через базы, это называется блеф. Если в двух словах, то это умение сделать так что бы твой соперник поверил в то что у тебя что то есть, а на самом деле у тебя этого нет и никогда не было. Мне конечно очень далеко, до крупных игроков, а тут видишь вышло, правда уйти они нам всё рано не дадут.
— По подробней можно.
— Ну смотри, как они нас засекли?
— Как, масс детектором скорее всего. — ответил Леонид.
— Правильно, а наш рейдер тянет по весу на тяжёлый крейсер. И какой полоумный полетит сюда один с не полным экипажем ещё и на грузовом корабле, сам сообразишь к какому выводу он пришёл с учётом моего наглого поведения. — ухмыльнулся я.
— Всё так просто, оказывается.
Так мы проговорили несколько часов, говорили не только о музыке, говорили обо всём как у них было, как сейчас у нас. Девчонки к нам так и не присоединились, наверное, из солидарности с Кассандрой.
— Ладно. Давайте сворачиваться, Леонид завтра в 4 утра по Москве летим на планету, высадишь меня в этом районе, — скинул ему я ему карту с зоной высадки, — закончу свои личные дела, проверю обстановку, и вы сможете спустится отдохнуть. Пока вы будете те отдыхать я займусь вербовкой экипажа.