Я пролила кофе мимо чашки немного, чертыхнулась и полезла за салфетками. Вытерла, развернулась и ушла.
- Ты трус, Кукаева, - это мне тихо в спину.
Да иди ты. Даже оглядываться не буду.
Глава 4
Это как же мне кукушка не донесла? Ничего не понимаю. Эти мои "друзья" даже если им птичка на машину нагадила найдут, как донести до меня. А тут целый разрыв. И тишь. А зачем мне доносить? Ну разошлись и разошлись. Хрен с ними. Мне эта Светка не сильно и нравилась. Мало общалась. Вечно какая-то недовольная. Подбешивала она меня знатно. Или я ей просто тоже не нравилась? Вроде с другими она общалась. Возможно, и сейчас общается. Надо у Инки спросить. А зачем? В животе опять заболело. Заныло как-то. Не хочу об этом думать. Подумаю об этом завтра.
Страшно хотелось уже не есть, а жрать. В моей комнате пахло шашлыком. Эти черти уже встали и дожарили вчерашнее мясо. Еще бы, был уже обед. Кроме Инки ко мне никто не заходил. Она звала за стол.
Признаться, я малодушно надеялась, что она принесёт еды. Но "ты трус, Кукаева" заставило идти вниз.
Внизу орали, косорукий Толик завалил шампур на пол. Кто ему вообще дал снимать мясо? Инка ругалась. Томка с Юркой переругивались из-за матери Юрки. Их дочки-погодки были у бабушки и дрались как не в себя. Бабушка дисциплинированно уведомляла. Жорик и Вика снисходительно смотрели на картину маслом, накладывая себе поесть. Артёма не было.
Я вздохнула и веселей пошла к столу.
- О, мать, ты очухалась наконец-то? - заорал Толик. Они с Инкой не имели привычки говорить, вечно орали и перекрикивали друг друга.
- Отстань, дай поесть, я при смерти.
Мне вручили тарелку.
- Майонез брали? - уточнила с набитым ртом я. За продуктами ездили Жорик с Викой, мы только переводили деньги.
- Я схожу, видел в холодильнике, - Артём нарисовался с улицы, я, видно, зря обрадовалась.
Майонез он мне принёс и развалился на стуле рядом со мной. Стол был на четверых, мы мешали друг другу локтями и чтобы достать хлеб, соль, вилку, надо было уклоняться.
Мне перестало нравиться это мероприятие. Мне не нравилось, что он так близко сидит. Я сама понимала, что неадекватная. Человек ничего не делает. Ест рядом со мной. Даже не разговаривает. Но и я не могла. Я сидела и выжидала, когда поприличнее слинять. Меня напрягало то, что я не знала о его разрыве со Светкой. В этой компании невозможно ничего утаить. Если узнал один, знают все через полчаса. Я хотела выяснить у Инки, знают ли все остальные об этом. Ладно я не посещала их гулянки и выходы в свет, но не заметить год, что он ездит без Светки они не могли.
Глава 5
- Чего лоб наморщила? - почти в ухо спросил Артём. Я повернула голову и уперлась в его глаза на расстоянии 20 сантиметров. И впервые в жизни меня так перемкнуло, что я ничего не могла придумать. Я год изводила себя честностью. После пяти лет брака это был мой бзик. Честность в отношении себя в первую очередь. И я понимала, что должна спросить:
- Почему мне никто не сказал, что вы со Светкой расстались?
Но не спрашивала.
Духу не хватало. "Трус ты, Кукаева".
А он все смотрел.
Я его сто лет так близко не разглядывала. Он хорошо выглядел. Всегда, впрочем. Высокий, сухощавый, в чёрной водолазке и джинсах, с тёмными глазами и волосами. И пахло от него так привычно хорошо.
- Кофе хочу, - "трус я, Кукаева".
- Сварить?
- Сама сварю, - я пошла на кухню, боковым зрением зафиксировав, что он встал и пошёл за мной.
Какой к черту кофе? У меня тряслись руки. Такого нервяка я не помнила с доразводных времен.
Взяла турку, повернулась к плите, насыпала кофе. Чтобы налить воды, надо обойти Артёма, а он опять стоит рядом, вторгшись всем телом в моё личное пространство. Почему раньше я на это не реагировала?
И молчит.
Я повернулась к нему, выставив турку перед собой.
- Надо воды налить, - это мой такой голос? О Господи, у меня, кажется, и губы и подбородок трясётся. Если я тут разревусь, то даже объяснить никому не смогу из-за чего.
Артём забрал турку и поставил её на стол за моей спиной. Чёртов Артём смотрел на губы. А я дышала так, как будто добегаю марафон. Ещё ближе подошёл. Ненавижу, честное слово. И прислонился щекой к моей щеке, не прижимая меня, а просто прислонившись. Я никогда так не ощущала другого человека.
- Поцелуй меня.
Я не помню, кто первый начал.
Я с того момента вообще плохо осознавала себя.
Я целовалась с Артемом. Впервые в своей жизни.
И это не был мой привычный всегда самоуверенный Артём. У него дрожали руки на моей спине. И не хватало дыхания. И что-то творилось прямо сейчас такое, из-за чего у меня текли слезы по щекам. И тряслись руки, как сумасшедшие. Поэтому я ими прижимала к себе Артёма.