– Пап, я хотел сказать, что научился… ― Я повысил голос.
– Погоди, Стас, ― небрежно бросил папа, подошел к Яне и весело добавил: ― Ну-ка! Какую задачку я не разгадаю?
Он сел рядом с Яной. Сестра повторила условие. Я раздраженно уставился на семью: все сидят рядышком. Все, кроме меня.
Уткнувшись в учебник, папа состроил сосредоточенное лицо.
– У Вики… Синяя шапочка?
Я закатил глаза. Ну к чему этот спектакль? Кому от него смешно? Но Яна ― вот дурочка! ― пришла в восторг от того, что папа «не мог» решить задачу.
– Нет, папа!
Я цокнул и сделал телевизор погромче.
– Как же нет? Может… У Вики красная шапочка? ― Папа повысил голос.
– Да нет же! Папа, подумай!
– Стасик, сделай, пожалуйста, потише, ― попросила мама. Но я проигнорировал ее.
Папа нахмурился, «задумался». А потом его лицо просияло:
– У Лизы красная шапочка!
– Снова нет, папа! Тебе двойка! ― Яна уже кричала от восторга.
– Хм… Мне нужна подсказка.
– Начни с Маши!
– С Маши? Ну ладно. У Маши не белая и не синяя шапочка, а значит…
– Да-да! Давай, папа! Думай! ― Яна запрыгала на стуле. Папа забавлял ее своей «тупостью».
– У Маши красная! ― изрек папа, а потом, повернувшись ко мне, резко сказал: ― Стас! Ты сделаешь потише или нет?
– Да, молодец, правильно! ― Яна захлопала в ладоши. ― А теперь Лиза!
Я сделал звук еще громче.
– Так, по условию у Лизы не белая шапочка. А также не красная, ведь красная у Маши. Значит, у Лизы синяя! А у Вики белая!
– Все верно! ― воскликнула Яна. ― Так, а теперь следующую задачку. Ты ее в жизни не решишь. У Артема было семь машинок…
В фильме что-то жутко громыхнуло. Папа недовольно уставился на меня:
– Стас, я сейчас вырублю телевизор, а ты отправишься в свою комнату!
Я и ухом не повел. Пялился в экран, как будто в комнате больше никого не было. Еще одна шумная сцена. Раздался грохот на всю комнату. Яна, перекрикивая телевизор, диктовала условие. Папа, не слушая, сверлил меня взглядом.
– Стас! Ты слышишь? Я с тобой говорю! ― Встав, он подошел к дивану, схватил пульт и сбавил громкость.
– Мне так не слышно! ― возмутился я.
– Всей семье слышно, а тебе нет?
– Ну, прости, пап, за то, что у меня от слуха осталось пятьдесят процентов. Вы можете вставить в одно ухо берушу, чтобы мы были в одинаковых условиях.
Не поведя и бровью, папа взял с журнального столика салфетку и бросил мне.
– Губы вытри. Яд капает.
– Пап, можешь повторить? ― я продолжал ерничать. ― Я плохо слышу…
– Так. Твой подростковый сарказм не уместен. Ты не один в комнате.
Не отводя от папы ледяного взгляда, я крикнул Яне:
– Ян, хочешь интересную задачку? Мальчик Стас всегда слушал телевизор на десятибалльной громкости. Но потом ему воткнули в ухо горящую палку и у него осталось только одно ухо. На какой громкости ему теперь комфортно слушать телевизор?
Бесхитростная Яна сарказма не уловила и задумалась. На лбу от напряжения пролегла морщинка. Папино лицо скривилось от гнева.
– Не смей пугать сестру! Не впутывай ее в свои проблемы! ― прогремел он и потряс передо мной пальцем.
– Ей семь лет, пап. ― Я пожал плечами. ― Ее пора вытаскивать из конфетного замка. И, да, спасибо за пояснение. Я все гадал, как назвать дерьмо, которое со мной произошло. Оказывается, это называется «мои проблемы».
– Олег, Стасик, перестаньте! ― вмешалась мама с мольбой в голосе. ― Олег, пусть Стасик смотрит. Мы можем позаниматься на кухне. Правда, Ян?
– Да! ― Сестренка встала на мою сторону. ― Пап, не ругай Стасика! Он особенный! Ты что, не понимаешь? Ему нужно двадцать баллов громкости, чтобы быть, как мы!
Я подумал, что моя семилетняя сестра гораздо умнее взрослых.
– Нет, Ира, ― холодно отрезал папа. ― Мы останемся здесь, а Стас уйдет. ― Он опять повысил голос: ― Прошло достаточно времени, Стас! Сколько еще ты собираешься вить из нас веревки? Все прибегают по первому твоему зову, мать обслуживает тебя, как принца! Может, хватит уже ныть и переводить все внимание на себя?
И тогда я поднялся с дивана. Папа продолжал жечь меня взглядом.
– Ну, хорошо, ― сказал я с притворным равнодушием и направился к двери. ― Я больше не ною. Просто я думал, что внутри семьи проблема одного ― это проблема всех, но, видимо, ошибался. Окей, пап. «Мои проблемы» буду держать при себе.
– Стас, папа совсем не это имел в виду! ― воскликнула мама с отчаянием.
Перед тем, как выйти из гостиной, я обернулся:
– Простите, что я больше не вписываюсь в вашу идеальную семью.
Идя по лестнице, я слышал, как мама и Яна зовут меня, а папа кричит что-то резкое. Громко хлопнув дверью своей комнаты, я рухнул на кровать. Стал лупить себя кулаком по уху, пытаясь заглушить ненавистный шум. В глазах закипали злые слезы. В тот момент я ненавидел свою семью.