– А какого ты ее катаешь? Она к тебе липнет, я что, молча это проглотить должна? ― Лена слегка толкнула меня, а затем, прислонившись к стене, скрестила руки на груди.
– Так мне об этом скажи, если хочешь поиграть в скандальчики! ― Я изобразил в воздухе кавычки. ― А к ней не лезь.
– А чего у тебя к ней? ― Лена смотрела исподлобья, очень раздраженно.
– Тебя не касается, ― отрезал я.
– Ты с ней трахаешься? ― Она повысила голос. Несколько человек, проходящих мимо, удивленно обернулись на нас.
– Между нами ничего нет. Я с тобой мучу. ― Я в знак примирения обнял Лену за талию и притянул к себе. Но она недовольно вывернулась и отошла на шаг назад.
– А с ней что?
– А с ней другое.
Лена хмыкнула.
– Нет. Так дело не пойдет. Я же вижу, она прям лезет к тебе. Она плохо уяснила вчера, видимо. Придется еще раз объяснить.
И тут я не выдержал и дал ей пощечину. Лена вскрикнула и схватилась за лицо. Мимо проходили люди, стоял шум и гам. Но теперь наступила мертвая тишина. На нас все уставились.
– Только попробуй еще раз к ней подойти, ― пригрозил я.
– Ты мудак, Шутов! ― рявкнула Лена. ― Между нами все кончено! Иди трахай эту свою уродку, мне плевать уже!
И она убежала.
После школы, идя домой, я ненадолго задержался у дома Томы. Постоял, заглянул в окна. Сейчас я не чувствовал к ней ненависти, была лишь усталость ― от всего. Наверное, и к лучшему, что я расстался с Голядкиной. Все равно все это было несерьезно.
Я взглянул на фонарный столб, у которого в детстве мы с Томой так любили играть вечерами. Я достал маркер и написал на нем: «Не спеши меня ненавидеть» ― сам не знал зачем, просто минутный порыв. Может, хотел, чтобы Тома заметила надпись. И чтобы хотя бы один человек на свете поверил в то, что я могу быть лучше, чем есть.
Конечно, через день я уже пожалел о надписи и подошел к столбу, чтобы стереть ее. Но за меня это сделал дождь. Я решил, что и это к лучшему.
Тома не должна видеть меня слабым.
Спецшкола. Месяц 10
Стасу снился сон о прошлом. Им с Томой было лет по восемь, они сидели на чердаке в доме ее бабушки. Развалившись на огромных подушках от старого дивана, играли в игру. У Стаса в руках был альбом. Он нарисовал там большой квадрат и разделил на 25 квадратиков.
– Что ты наденешь на бал? ― спросил он Тому.
– Трусы.
– Еще?
– Лифчик. Майку. Джинсы.
– Еще?
– Косуху.
– Еще?
– Мартинсы.
– Еще!
– Ммм…
В каждом квадратике Стас рисовал озвученный Томой предмет. Когда всю необходимую одежду назвали, он перешел к другому вопросу:
– Что ты возьмешь с собой на бал?
– Барабан.
– Еще?
– Барабанные палочки.
– Еще?
– Гитару. Рок-группу.
– На чем ты поедешь?
– На джипе.
Заполнив все клетки, Стас попросил Тому выбрать число от одного до десяти. Тома выбрала восемь; Стас понял почему: это день его рождения. Он стал считать клетки и зачеркнул восьмую ― носки. Затем начал считать заново с девятой клетки. Он все вычеркивал и вычеркивал клетки, а Тома то возмущалась, то хихикала:
– На чем же я поеду? Ладно, доберусь на поезде. Как я буду без майки? Придется наглухо застегнуть косуху!
Стас вычеркивал клетки до последней. Итог: Тома пойдет на бал абсолютно голая, пешком, с одними барабанными палочками. Она фыркнула:
– Ими же даже не прикроешься! Зато можно отбиваться от маньяков.
Друзья покатились со смеху, представив эту картину. Затем Тома забрала у Стаса альбом и фломастер, нарисовала еще один квадрат и заявила:
– Так, а теперь твоя очередь! В чем ты пойдешь на бал?
Ответить Стас не успел. Пол вдруг исчез, и он провалился вниз. Руки и ноги потеряли способность двигаться, их будто залили свинцом… Стас попытался закричать, но губы слиплись. И тут он открыл глаза.
Куда вдруг поехала его койка, почему он не смог закричать? Панически скрутило живот, но уже спустя несколько секунд Стас все понял. Ему заклеили рот скотчем, пока он спал. Стащили на пол, накинули сверху одеяло. Стас отбивался, но противников было человек пять, не меньше. Конечно, зачинщик ― Резак. Стас успел заметить его ухмылку.
Стаса закатали в одеяло, как начинку для шаурмы в лаваш. Раздался звук, будто скотч отлепляют от ленты. Так и оказалось: Стаса замотали липкой лентой поверх одеяла, чтобы он не смог выбраться. Затем его толпой подняли и куда-то понесли. Мучители старались не шуметь: хихикали тихо, шли осторожно.
Стаса опустили, а затем подтолкнули в бок. Он мешком покатился по какой-то неровной и наклонной поверхности. «Лестница!» ― пронеслось в голове. От каждого удара о ступеньку внутренности кто-то сминал, словно жестяные банки.