После подслушанного разговора был урок «Основы православной культуры». Стас с Кручем сели вместе. Стас ждал удобного повода начать разговор.
Толстый батюшка в угольно-черной рясе походил на подгорелого колобка. Уткнув нос в какие-то книги, он размеренным тоном читал ужасно нудную лекцию:
– Рукоблудие ― серьезное испытание для юношества! В Священном Писании говорится: «Ибо воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести»…
Все заржали.
– Слышь, Васяй, ты чего свой сосуд не блюдешь в святости? ― выкрикнул кто-то. ― Батюшка, выпорите его! Он каждого из своего сосуда орошает!
Батюшка лишь на секунду оторвался от книг, окинул выскочку таким взглядом, будто уже мысленно бросил его в адский котел, а затем уткнулся обратно в страницы.
– Ваш разум сейчас может быть затуманен речами всех этих светских врачей, которые будут уверять, что рукоблудие ― это хорошо и полезно. Но нет и еще раз нет! Это тяжкий грех ― обладать своим сосудом не по предназначению, то есть не для чадородия. Рукоблудие ведет к идиотизму, импотенции и деградации личности…
И снова класс взорвался хохотом.
– Васяй, не повезло тебе!
– Слышь, Васяй, сколько будет три плюс два?
– Да пошли вы! ― огрызнулся объект насмешек.
– Батюшка, а петтинг? ― крикнул кто-то из шпаны Резака.
– Блуд! Грех! ― Батюшка вознес указательный палец к небу. ― Нецеломудренное поведение, влекущее позор и потерю чести! Господь осуждает этот вид рукоблудия. И по заповедям Творца, оно может стать началом падения…
Дальше Стас потерял мысль. Он ужасно завидовал своим одноклассникам Фариду и Амиру: из-за другой религии им разрешено не посещать занятия.
Батюшка чрезвычайно увлекся лекцией и, казалось, ничего вокруг не замечал. Момент для разговора наступил подходящий. Стас не стал ходить вокруг да около.
– Круч, не пытайся решить за меня мои проблемы, ладно? ― устало попросил он.
– Ты о чем? ― тот, казалось, искренне удивился.
– О Резаке.
– А, об этом мудиле. ― Круч скривился. ― Я хочу помочь, Стас. Могу объявить ему войну.
– Не нужно. Это только моя война.
– Стас, зачем нужны друзья, если они даже помочь не могут?
«Ты мне не друг!» ― Стасу хотелось крикнуть это ему в лицо, но он сдержался и только холодно отрезал:
– Я сам справлюсь.
– Я могу забрать у него иконку, ― давил Круч.
– Нет. Я должен сам.
Круч помолчал. Наконец он сдался и кивнул:
– Как знаешь.
В столовой на обеде Стас сидел с привычной компанией: Коля, Васяй и Миха. Все мрачно наблюдали, как Резак издевается над хиляком с непослушными волосами, торчащими во все стороны. Он перемешал хиляку первое, второе и третье и заставлял это есть. Сначала тот отказывался, но после пары сочных пинков с брезгливым выражением лица схватился за ложку и стал бойко ею грести.
Стасу стало противно. Он отвернулся. Остальные последовали его примеру.
Круч раньше всех закончил с обедом и, как часто это делал, – направился в часовню. Она находилась на другом конце территории, туда мало кто заглядывал. Стас там тоже не бывал. Но сегодня что-то подтолкнуло его пойти за Кручем.
Бесшумно переступив порог, он остановился у входа и огляделся. Пахло сырым деревом и воском; везде были иконы: висели на стенах и стояли на полках. Круч, стоя спиной к Стасу, смотрел на святые лики. По обе стороны от него высились напольные подсвечники, свечи в которых не горели.
Справа от Стаса среди икон стоял тяжелый крест, прислоненный к стене. Мелькнула мысль: взять крест, подкрасться к Кручу и ударить его, а потом – снова и снова. И никто не узнает, что это он. А что он убьет в священном месте ― плевать.
– Ты веришь в бога, Стас-с-с? – прошипел Круч, не оборачиваясь.
Стас вздрогнул. Как он узнал, что, во-первых, кто-то вошел, а во-вторых, что это именно он? У него что, глаза на затылке?
– Как ты… ― начал Стас, но Круч его перебил: