Обычно Круч притаскивал бутылку воды, доставал свою жестяную баночку, кидал в воду несколько таблеток. Каждый раз при этом Стас вспоминал, как однажды заставил Тому выпить воду с растворенным наркотиком. «Вообще, дает сильнее, если под язык или в десну втирать, но мне нравится растворять в воде ― так эффект дольше и глубже», ― сказал Круч, когда Стас впервые наблюдал за этими приготовлениями. Сам Стас наркотики не употреблял. Круч предложил ему закинуться еще в первую их посиделку, и Стас отказался. И тогда Круч, внимательно посмотрев на него, сказал, что он это предвидел: по Стасу было видно, что он откажется.
Сейчас Круч отсчитывал таблетки. Стас уже знал: должно быть четыре. От восьми будешь блевать, от двенадцати ― потеряешь сознание, от шестнадцати ― умрешь.
Круч пил не спеша, будто смаковал напиток. Они со Стасом смотрели на звезды. Говорили всегда о разном ― иногда о чем-то бытовом, например, о лекциях батюшки или о подгоревшей картошке на обед, но могли и завести разговор о чем-то глобальном или возвышенном… И в такие минуты Стас опять ловил себя на неожиданном понимании: Круч умный и любознательный парень. И он куда глубже, чем пытается казаться. Одна только его теория о боге чего стоит. Так же увлеченно и парадоксально он мог рассуждать о прошлом и будущем, о мечтах, космосе, о чувствах ― о чем угодно.
– Завязал бы ты с этим дерьмом. ― Стас с осуждением посмотрел на бутылку. Он имел в виду не только, чтобы Круч завязал с наркотой, но также чтобы перестал толкать ее. В этой спецшколе сидят мальчишки-подростки, которым ужасно нужны яркие эмоции. Здесь они этого лишены. Существуют, но не живут. А наркотики дают иллюзию свободы. И многие подсаживаются. Для Стаса это был еще один повод ненавидеть Круча.
– А что такого? ― Тот пожал плечами. ― Я никого не заставляю силой. Все сами у меня просят. У вас-с товар, у нас купец.
Наркотик все сильнее действовал на Круча, он сбивался с мысли, говорил несвязно. Он был под кайфом. Стас сжал кулаки: от этих мелочных самооправданий опять накатила ярость. Как же хотелось столкнуть Круча с чертовой крыши. Несмотря ни на какие умные мысли, такие чудовища не заслуживают жизни. Они делают этот мир лишь гаже.
И когда Круч противно засмеялся, Стас вдруг понял, что ему нужно сделать.
Должно быть ровно четыре таблетки.
От восьми будешь блевать, от двенадцати ― потеряешь сознание…
От шестнадцати ― умрешь.
Мир «после». Враги и только-то
1
Я корпел над рефератом по физике. Три двойки подряд – слишком даже для меня. В качестве темы я выбрал «Парадокс близнецов» – звучало интересно. Суть парадокса была в том, что если одного близнеца отправить в долгий космический полет на ракете, а второго оставить на Земле, то второй будет стареть быстрее. Необязательно, конечно, отправлять близнецов, просто парадокс почему-то называется именно так. Вообще, с физикой я не дружил, но именно этот парадокс нравился мне тем, что имел математическое доказательство, а математика мне удавалась.
В комнату вошла Яна.
– Стас, а дашь точилку? Моя затупилась и карандаши ломает.
– Пять сек. – Я стал рыться в вещах. На письменном столе был дикий бардак. Я с тоской подумал о том, что раньше, когда еще папа жил дома, мама бы убила меня за такое. А сейчас ей все равно.
Я нашел точилку и протянул Яне.
– Держи. Ян, кстати, а когда вы в цирк идете? Что-то из головы совсем вылетело.
Яна потупила взгляд.
– Ну вообще через две недели. Но я не иду.
– В смысле не идешь? – нахмурился я. ― Почему?
– Мама говорит, нет денег.
– Я с ней поговорю, – пообещал я. ― А многие едут?
– Вообще-то, весь класс, кроме меня, – тихо сказала Яна и спохватилась: – Но, Стасик, ты не переживай. Я найду, что поделать. И не очень-то хотелось мне в этот цирк.
Но я уже встал из-за стола и решительно направился в мамину комнату.
Я вошел без стука и успел заметить, как мама сворачивает на ноутбуке окно «Одноклассников» с фотографией Алисы. Рядом стоял полупустой бокал с чем-то темным. Виски? Херес? Черный мартини?
– Мам, почему Яна не идет в цирк? – Я скрестил руки на груди.
Мама вздохнула, подняла взгляд к потолку, а затем снисходительно улыбнулась.
– Стас, мы это уже обсуждали, ― сказала она таким мерзким тоном, будто я был умалишенным: ― Все вопросы к твоему отцу.
– Но он дает тебе деньги!
– И это мы тоже обсуждали.
– Да-да, я помню, – я процедил сквозь зубы. ― Все дело в том, что мы с Янкой слишком много жрем.
Мама поморщилась.
– Не утрируй. Если бы ты хоть раз проявил интерес к моим делам, ты бы понял. Просто твой отец дает недостаточно для того, чтобы исполнять все ваши прихоти.