О первом заработке: как с друзьями натаскивали ведра воды с колонок и развозили грязь перед въездом в дачный поселок, чтобы там застревали машины. Прятались в укрытие и, когда машина попадала в ловушку, выходили и предлагали помощь за чаевые.
О том, как в первый раз влюбился в девочку в восемь лет; о заброшенной радиовышке с площадкой на вершине, куда он позвал эту девочку на первое свидание. Ее звали Аня, у нее был хвост набок, пушистая желтая резинка и синие колготки. Потом эта девочка ушла к другому мальчику. Тот умел крутить сорок восемь «солнышек» на качелях, а он, Круч, выдавал только двенадцать. За это Круч украл ее самокат и его велик и утопил их в карьере.
Стас слушал, затаив дыхание. Было так странно осознавать, что Круч ― обычный человек: любил, горевал, мечтал. И только потом стал чудовищем.
Стас подумал, что сделает это сегодня: подбросит Кручу в бутылку лишние таблетки. Эти мысли приходили в каждую посиделку. Идеальный момент: через пару часов Круч обычно уже ничего не соображал и не замечал. Но… что-то всегда останавливало Стаса. Что? Возможно, мысль, что в картине остались еще скрытые слои.
Все чаще Стас даже ловил себя на мысли, что ему не так уж неприятны эти ночные разговоры. От них словно бы веяло жизнью и свободой. Он хотел продлить эти моменты. Он уже почти нуждался в них. И раз за разом убеждал себя, что отсрочка ― последняя.
– «Все еще было нормально…», ― тихо повторил Стас. ― Что ты имел в виду?
Стас думал, Круч отшутится или пустит язвительную реплику в своем духе. Но Круч какое-то время помолчал, а, выдержав паузу, выдал такое, к чему Стас был не готов:
– Мне было девять, Стас-с. И мой старший брат с друзьями притащили меня на тот чертов чердак. Ты знаешь, что они сделали со мной там? Каждый, по очереди. А первый ― мой собственный брат. Лучше тебе не знать, Стас, какие мрази бывают на свете. После этого я стал… тем, кем стал. Я этим не горжус-сь, но по-другому не могу. Это порочный круг: тебе делают зло, потом зло делаешь ты. Из него не выбраться… ― Он запнулся. ― Но ты можешь. Ты хороший парень. Для тебя выход из круга пока не закрыт. Пользуйся моментом.
Он говорил с такой болью и горечью, что Стас растерялся окончательно.
– Ошибаешься, ― наконец прошептал он. ― Я не хороший. Гореть мне в аду.
Круч слышал о Томе в общих чертах, но даже имени ее не знал ― просто был в курсе, что Стас замучил одну девчонку до полусмерти. Он спросил:
– За что ты ее так? Ты никогда не говорил.
– За то, что однажды зло сделали мне.
Как отреагировал бы Круч, если бы узнал, что Стас имеет в виду его? Но, конечно, он ничего не понял, просто кивнул и сказал:
– Насилие ― это как укус вампира. Станешь ли над кем-то издеваться, если тебя никто никогда не тиранил? Сильно сомневаюсь.
– В некоторых жестокость просто заложена природой, ― возразил Стас.
Круч кивнул.
– Не спорю. Но мы с тобой не из их числа.
– Почему ты так считаешь? ― нахмурился Стас.
– Просто чутье. Знаешь, иногда я думаю о той, другой жизни, которая могла бы у меня быть. Интересно, где бы я был и что делал… ― мечтательно протянул Круч.
Стасу было неприятно осознавать, что они похожи. У Круча тоже был свой «тот день», расколовший его мир на до и после. Каждый пытается убежать от прошлого как может. И по-своему пробует освободиться от своей ненависти. У Стаса была Тома. У Круча ― наркотики и милые домашние мальчики, случайно подставляющие свои уши под его горящие палки.
– А где сейчас твой брат? ― спросил Стас.
– Да в тот же день вся его поганая компашка дружно упилась концентратом для ванн, а в нем ― метиловый спирт и антифриз. Все и подохли там, на этом паршивом чердаке, как кучка паразитов. И мир после их смерти только чище стал.
– Карма…
Круч вдруг посмотрел на Стаса так странно, что тот поежился.
«Он будто читает меня, пытается вспомнить. А вдруг… Вспомнит?»
Сердце заколотилось.
– Знаешь, почему я тебя выбрал, Стас? Ни Резака, ни кого-то другого. Тебя.
– Почему? ― тихо спросил Стас. Сколько раз он задавался этим же вопросом!
– Ты не такой, как я, Шутов. Ты не пропащий. Тебя спасают, тащат и в конце концов вытащат! ― в сердцах бросил Круч. ― А мне некому руку протянуть. Так и потону в этом болоте. Но до последнего тянусь к тем, кого с-спасут. Наивно надеюсь ― а вдруг и меня тоже вытащат с ними заодно?
Наверное, если бы это был любой другой человек, Стас бы пожалел его. Но только не Круча ― он все заслужил. И все же слов у Стаса не нашлось.
Круч поднялся, посмотрел на звезды.
– О-хо-хо! Смотри, они летят на нас! Мы словно на борту «Тысячелетнего Сокола», прыгаем в гиперпространство! А ты знал, что с точки зрения физики Хан Соло на своем «Соколе» прошел бы по дуге Кесселя за сорок лет?