Вот о чем я думал, но сказал совсем другое: что отпускаю ее. Что заберу документы и уйду из школы, поступлю в какой-нибудь колледж в Москве. Мы больше не будем пересекаться. Она слушала. Ее взгляд был устремлен куда-то далеко. И вроде она глядела на цветы, но, казалось, на самом деле, смотрит сквозь них, сквозь деревья и дома, на что-то в километрах отсюда. Наконец она сказала, чтобы я ушел. А я на прощание ответил, что мне жаль.
Потом я сидел в углу ресторана и тихо напивался. Все танцевали, участвовали в дурацких конкурсах, но я ― нет. Было грустно осознавать, что сегодня мы с Томой станцевали свой последний танец.
Я увидел Егора. Он сидел в одиночестве, как и я, за другим концом стола. Решив составить ему компанию, я присел рядом. Егор сделал вид, что не заметил меня, но его выдали крепко сжатые губы.
– Как дела? Чего скучаешь? ― примирительно спросил я.
– Что… наскучила тебе твоя игрушка? ― холодно поинтересовался Егор, который, очевидно, заметил мое и Томино отсутствие. ― Уже закопал ее где-нибудь под клумбой?
– Я не мучил ее, ― тихо сказал я. ― И больше не стану.
Егор покачал головой.
– Не верю. ― Он упрямо избегал моего взгляда, смотрел в центр зала, где проводился очередной конкурс. Ученики разделились на две команды, каждый участник держал по большой картонной букве. Ведущий загадывал загадку, а команды должны были отгадать и выстроиться так, чтобы буквы сложились в ответ. Чья команда первая, та и победила.
– Веришь или нет, но это правда. Я отпустил Тому. Я заберу документы и уйду из школы. Вообще уеду отсюда и начну новую жизнь в другом месте.
– И там найдешь себе новую игрушку. ― Это был не вопрос, утверждение. Опять он бил меня по больному.
– Ты ведь говоришь несерьезно? ― поморщился я.
– Вполне серьезно. ― Он наконец посмотрел на меня. В эту минуту передо мной словно сидел чужой человек. ― Такие, как ты, не меняются, Шутов.
– Такие, как я? ― тихо повторил я.
– Садисты, ― отчеканил Егор. ― Психопаты. Те, у кого в крови заложено мучить других и причинять боль.
Его голос звучал глухо, бесцветно, спокойно ― но меня будто расстреливали в упор, каждым словом. Я задохнулся от возмущения и обиды.
– Ты знаешь, что я не такой, ― с огромным усилием заговорил я, стараясь сделать голос холодным. ― Ты знаешь правду. Ты знаешь, зачем я поступал так с Мицкевич. И только с ней. Знаешь, что я больше ни с кем не смогу так поступить.
Егор снова покачал головой.
– Я, похоже, совсем не знаю тебя, Стас. И… не хочу узнавать.
Меня захлестнула боль. Это что… предательство? Егор вот так, за минуту, обесценил все годы нашей дружбы?
– Не смей говорить мне такое! ― выпалил я. ― Ты знаешь меня лучше, чем все остальные и даже лучше, чем я сам! ― Помолчав, я добавил с мольбой: ― Это я, Егор. Это все еще я. Твой бро.
– Нет, больше нет. ― Его тон был все таким же ледяным.
– Давай все вернем, как было. ― Я все еще не понимал, я говорил все горячее, пытаясь дозваться до него. ― Давай уедем вместе. Все кончилось, бро. Моя семья выиграла суд, Янка остается у нас. Мицкевич в безопасности. У нее все будет хорошо… Я решил похоронить прошлое, думать о настоящем и будущем. Ну же, Егор. Давай вместе подумаем…
Но его ответ сводил все мои попытки что-то исправить на нет.
– Нет больше никаких «вместе», Стас. С меня довольно. ― Он вздохнул. ― Пока мы были в ссоре, я все обдумал и понял, что не хочу этого: быть твоей мамашей, жилеткой, подушкой, твоим психотерапевтом, надзирателем, твоей совестью и черт знает сколько еще ролей ты мне отвел. ― Его голос чуть потеплел. ― Пойми, я просто… устал. Ты вытянул из меня столько сил, сколько мне и за годы не восстановить. И мне ведь казалось, что это нормально. Но больше я так не хочу. Я не хочу снова терять себя и растворять свою жизнь в твоей.
– Этого не будет, Егор… ― прошептал я. ― Прошу, не оставляй меня сейчас. Ты мне нужен.
Егор вздохнул.
– Ну вот опять. «Ты мне нужен». А ты задумывался хотя бы на секунду, в чем и в ком нуждаюсь я?! ― он повысил голос.
А ведь он был прав. Я устыдился и кивнул.
– Я… был хреновым другом, согласен. Прости. Но я все исправлю, обещаю.
Егор с каменным лицом посмотрел на ребят в центре зала. А затем перевел на меня обреченный взгляд, в котором я прочитал свой смертный приговор.
– Поздно, Стас. Ты сделал это. Ты пришиб сверчка Джимини молотком. Конец истории.
Егор резко встал и, отодвинув стул, направился в центр зала.
– Егор, Егор! ― кричал я, но он не обернулся.
Егор присоединился к участникам конкурса. Я знал, что ему сейчас совсем не до игр и веселья, но он сделал это, чтобы отвязаться от меня. Если бы он просто ушел в другой конец зала или вышел на улицу, я бы ринулся за ним. Но я просто сидел. Я чувствовал себя разбитым, уничтоженным. И не мог прийти в себя до самого конца выпускного. Я лишился друга. Лучшего. Как мне быть дальше?