Но тут что-то произошло. Сначала пропали ужасные звуки: стук лопаты и шорох песка. Я подумал, что оглох еще и на второе ухо, но тут почувствовал, что могу дышать. На меня больше не сыпалась земля. Я поднял голову и посмотрел на Тому. С ней… что-то произошло. Она снова превратилась в человека. В глазах читались удивление, сомнение и какая-то томительная тоска: тоска по тому, чего уже не вернуть. Она смотрела на меня со слезами. В глаза? Нет, чуть ниже.
Она смотрела на иконку, выбившуюся из-под толстовки.
Эта иконка чертовски много значила для меня. Неужели… для Томы тоже?
Да, Тома. Я до сих пор ношу ее, не снимая.
Раздался спасительный звук: Тома воткнула лопату в землю, бросилась на решетку, вцепилась в нее, низко наклонилась. Теперь я мог дотянуться до ее лица. Пряди волос свисали сквозь прутья. Тома все всматривалась в меня. Я протянул руку и накрутил ее локон на палец.
Тома… Тома, ты снова простила меня. Мое чудовище оказалось сильнее твоего, но вот человек внутри меня слабее, чем твой. А еще я знаю твой секрет. Знаю, почему у тебя волосы вьются. Потому что ты вот так вот их крутишь, когда нервничаешь. Со мной ты стала совсем кудрявой.
Я тихо сказал ей: то, что она собирается сделать, для нее не выход. Даже если она забросает меня землей, то все равно будет видеть в кошмарах. Тома все молчала, решетку открывать не спешила, но я знал: больше она не возьмется за лопату.
Я сделал еще одну попытку заговорить с ней. Но не получил ответа.
О чем же ты молчишь, Тома? Мне этого никогда не узнать.
Казалось, прошла вечность. От того, что голова все время задрана, у меня затекла шея. Пахло строительной пылью и сосновыми иголками. Я слышал дыхание Томы, стук своего сердца, а вдалеке – пение птиц. Я не чувствовал радости от того, что меня помиловали. Я был выжат. Я почти не осознавал действительность. И вдруг Тома поднялась, отошла, а вернулась уже с ключами. Она отперла замок и, посмотрев на меня, тихо сказала:
– Ты убит, Стас. Иди домой.
Она ушла. Еще несколько минут я в оцепенении смотрел на небо сквозь решетки, будто собака, уставшая рваться с поводка, который в конце концов отстегнули. В моей жизни наступил очередной переломный момент.
Возвращение из спецшколы
1
Родные забрали Стаса, Колю, Мирона и Васяя из спецшколы в один день ― это был своеобразный неофициальный выпускной. Друзья в последний раз прошлись по территории, осмотрели ее уже новым взглядом. Никто не собирался скучать по этому месту. Сейчас, когда свобода была так близко, все здесь казалось еще более унылым и бесцветным.
Сначала приехали за Колей. Друзья, обнявшись, обменялись контактами и договорились встретиться в ближайшее время. Затем приехали за Мироном, и почти сразу ― за Васяем. Всех «новых мушкетеров» забирали их родители, а вот Стас знал, что никто из его семьи не приедет.
Друзья покинули школу еще в первой половине дня, но Егор смог приехать только вечером. Зато Стас был безумно ему рад. Они сразу поехали к Шутовым домой: Стас мечтал скорее увидеть семью.
Но встреча прошла совсем не так радужно, как он представлял.
Оказалось, что в доме новый глава семьи. У матери появился другой мужчина. Стас не видел его, но понял это по стопке журналов на автомобильную тематику, по сверкающей кухне, отсутствию бутылок, по чистым полам и лосьону для бритья в ванной, а главное ― по сияющему и цветущему маминому виду и уложенной прическе. Да, мама была непривычно красивой. Стас ее такой и не помнил.
И надо бы радоваться… но Стас почувствовал себя паршиво: его списали в утиль.
Что-то изменилось и в мамином взгляде: Стас будто стал ей чужим. Она с неудовольствием и опаской наблюдала, как Янка обнимает брата, а потом, не выдержав, положила руки ей на плечи и твердо отвела в сторону. Как будто… боялась? Боялась, что Стас может навредить сестре? Но это же чушь! Приветственный ужин вышел напряженным. Обстановку разряжала одна Яна, которая как-то умудрялась одновременно и есть, и болтать без остановки.
После ужина Стас прямо спросил маму о том, что случилось в его отсутствие. Ей пришлось признаться: да, у нее роман, и уже давно. Дядя Вова живет здесь, Янка его обожает, и он души в ней не чает. Янка подтвердила слова мамы: дядя Вова ужасно клевый и он подарил ей велосипед.
Что-то внутри надломилось. В голове поднялся хаос.