– А может, это такая защитная реакция? ― предположила женщина. ― Он всеми силами пытается отгородиться от того, что натворил, и от этого ― потеря памяти?
– Может быть, ― согласился врач. ― В любом случае, это временно. Рано или поздно ему придется вспомнить, что он сделал.
– Сделал что? ― выйдя в коридор, прохрипел Стас, опять пошатнулся и с силой вцепился в дверь.
– Стас? ― удивился врач. ― Зачем ты поднялся? Тебе надо лежать, ты…
– Что я сделал? ― спросил Стас громче и жестче. ― Почему должен чувствовать вину?
Врач и женщина, которая тоже оказалась врачом ― на ней был докторский халат, ― переглянулись в смущении. Эти переглядки разозлили Стаса и напугали еще сильнее.
– Так что произошло?! Почему вы от меня что-то скрываете?! ― закричал он.
– Стас, успокойся, пожалуйста, давай вернемся в палату. ― Врач, подойдя, положил руку ему на плечо, но Стас яростно вывернулся.
– Нет. Я не уйду, пока вы мне не скажете.
– Ты был не один, Стас, ― сдалась женщина. ― Там, в машине. Вас было двое.
В горле тугим узлом стянулся ужас. Продолжение уже можно было угадать. А потом обрушилась волна воспоминаний: Егор, переезд, Егор, машина, авария, Егор, Егор, Егор… Друг? Да, друг. У него был друг… Часть памяти вернулась. И ударила наотмашь.
– Где он? ― закричал Стас, задрожав.
Ответа все не было ― и Стас побрел куда-то по коридору. Ноги еле держали его, он спотыкался и задыхался, но шел. В спину крикнули:
– Стас, вернись! Стас!
Врачи кинулись догонять его.
– Его там нет, ― врач догнал Стаса и развернул его к себе. Встряхнул за плечи. ― Нет, слышишь?
– Где он?! ― закричал Стас срывающимся от рыданий голосом. ― Где Егор? Где мой сверчок Джимини?!
4
Ночью после выпускного Тома долго не могла заснуть. Теперь близился час дня, а она еще не выползла из кровати. Она уже не спала, но думала, вспоминала минувшую ночь. Как вглядывалась в окна Стаса, как думала о том, что утром пойдет к нему. Идиотка. Просто идиотка. Сейчас ей было стыдно за те мысли; она злилась на себя. Повела себя, как умалишенная жертва со стокгольмским синдромом. Хорошо хоть не ринулась в дом Шутовых сразу, среди ночи. Как бы все удивились, увидев ее на пороге за полночь, в вечернем платье.
Никакая она не жертва: сама чуть не похоронила Стаса живьем. И нет у нее никакого стокгольмского синдрома. А вчерашнее помешательство, эти мечты, воспоминания… Хм… Что же это было? Возможно, насыщенный день просто вскружил ей голову, а еще и алкоголь ― был выпускной все же.
Прошло два года, она больше не тот глупый напуганный мышонок. Теперь она ― Тома Мицкевич, взрослая девушка и без пяти минут студентка.
«Стас Шутов больше не имеет надо мной никакой власти», ― с этой мыслью Тома решительно отбросила одеяло. Естественно, ни к какой Яне ни за каким новым адресом Стаса она не собиралась. Сон начисто стер из головы вчерашние глупые идеи.
Тома взяла телефон и увидела несколько сообщений от Максима.
10:27 Еще спишь? Как проснешься, приезжай на завтрак. Я делаю сырники из рикотты.
11:24 Ну хорошо, это будет поздний завтрак.
11:45 Или ранний обед.
12:25 Ну хорошо. Это будет обед. Но я сожрал все сырники, так что сделаю пиццу. Как в рестике. С копченой курочкой и вялеными помидорами.
12:52 Пицца в процессе. Гибс унюхал на столе курицу, но вместо нее стащил помидор, сожрал его и теперь орет от негодования. Ща аудио запишу.
Тома с улыбкой просмотрела все сообщения. Послушала вопли возмущенного Гибса, пушистого рыжего кота Максима, отправила ответное сообщение: она скоро будет.
Тома оделась, на кухне поздоровалась с бабушкой, которая вся была в работе, налила чай.
– Томочка, не сходишь к соседям? Тетя Ира мне луковки тюльпанов обещала. Там такой сорт… ― Бабушка восхищенно закатила глаза. ― Головки большие, бархатные, цвет ― темно-фиолетовый, почти черный. Очень красивый! Сходи, а? А то у меня столько заказов, не успеваю…
– Хорошо. А к кому надо сходить? ― спросила Тома, сделав глоток чая.
– Да к Шутовым, к тете Ире.
Тома легонько стукнула чашкой о стол. Бабушка это заметила, вгляделась в лицо внучки. Поняла: что-то не так.
– Он… Он же сегодня вернулся, да? ― тихо спросила бабушка.
– Вчера, ― также тихо ответила Тома.
– Прости, я забыла… Тогда я сама схожу! ― воскликнула бабушка чересчур бодрым тоном. ― Ничего, выкрою пару минут!
Тому охватило раздражение.
– Со мной все в порядке, ба, ― сказала она немного резко. ― Я схожу. Даже если он там ― мне теперь все равно.