— Почему — несерьёзно? — Наташа снова подняла счастливые глаза.
— Ну, так, я и спрашиваю… Он тебе хоть что-то сказал?! — нотки ревности не укрылись от Наташкиного слуха.
— Сказал…
— Ну, так что сказал-то?!
— Сказал, что он меня любит.
— И ты ему веришь?
— Верю.
Вот уже два с половиной месяца они встречались вечерами после занятий и репетиций и ехали на окраину города, в маленькую квартирку на третьем этаже старой пятиэтажки. Это были самые счастливые вечера… Впервые за много лет после смерти матери Наташа почувствовала родное тепло и отошла душой. Она растворилась в своей любви к Диме, вросла в него. Она так любила, когда он, удобно устроившись на диване и положив голову ей на колени, что-то интересно рассказывал, а сама в это время перебирала его длинные густые волосы и смотрела на него своими большими, печальными, любящими глазами. Сам же Дима не мог бы теперь сказать, когда именно эта нежная, белокурая девочка с глазами цвета крепкого чая вдруг ворвалась в его жизнь, стала её огромной частью… В ту ночь, когда она с высокой температурой спала у себя в комнате, а он сидел рядом, щупал её горячую ладошку и смотрел на неё, такую беспомощную?.. Или это подсознательно произошло ещё тогда, когда он впервые увидел её на университетском вечере — в голубом платье, с гитарой…
Ночевать Дима оставался редко, и, засыпая в его объятиях, Наташа каждый раз ощущала необыкновенный душевный покой, который давала ей его любовь… А в том, что это именно любовь, она не усомнилась ни разу — настолько искренним и бережным было его к ней отношение… Его родители ничего не знали о ней, а ехать знакомиться, как предлагал Дима, Наташка отказывалась. Ей казалось, что мать не одобрит его выбор, и тогда появится трещина в отношениях… Поэтому она, как могла, оттягивала знакомство. Ну, что может сказать мать талантливого, перспективного, обеспеченного молодого человека, который выбрал себе девушку далеко не богатую, без связей и нужных родственников, обыкновенную студентку-первокурсницу? О том, что она сама очень талантлива, Наташа даже не задумывалась. Она так дорожила своим хрупким счастьем, что боялась всего, что могло бы это счастье хоть как-нибудь нарушить. Каким-то десятым чувством она заранее ощущала неприязнь строгой аристократичной женщины к себе… Диме о своих страхах она не говорила, придумывая тысячу причин, чтобы отложить визит к нему домой.
— Ну, всё, я побежал, — оторвавшись от её губ, Дима нехотя разжал объятия, — пока, Наташка…
— Пока… — ещё на несколько секунд прижавшись щекой к его груди, она тоже нехотя отстранилась и теперь грустно смотрела на него, стоя в своей маленькой прихожей.
— Наташ… — он задержался в дверях, — ты что, плачешь?
— Мне всегда так тяжело расставаться с тобой, — она украдкой смахнула слезинку со щеки, — ладно, Дим, не обращай внимания… Всё хорошо.
— Знаешь… — вернувшись, он снова обнял её, — Мне тоже всегда тяжело уходить от тебя. И я бы с радостью остался с тобой навсегда. Но для этого нужно познакомиться с родителями… а ты не соглашаешься. Они меня не поймут, если я просто так возьму и уйду из дома, не объяснив ничего и не показав, к кому я ухожу.
— Я… я пока не могу…
— Ну, почему?!
— Дима… Не знаю… — она грустно вздохнула, — Ладно, беги… Уже поздно.
— До завтра, — он ласково улыбнулся, — Только не плачь, хорошо?
— Хорошо…
Закрыв за ним дверь, она прошла в комнату и сразу прилегла на постель. Его подушка всё ещё была смята, и Наташка, вздохнув, обняла её и закрыла глаза. Внезапно прозвучавший телефонный звонок заставил вновь подняться — решив, что это звонит Дима, она, пряча улыбку, нажала клавишу, даже не посмотрев на номер.
— Да! — сердце радостно застучало в груди, — Если ты что-то забыл, то возвращайся прямо сейчас… Завтра я тебе ничего не отдам!
— Здравствуй, Наташа, — знакомый голос перебил её тихий, счастливый смех.
— Серёжка…. - она смутилась от неожиданности, — Здравствуй. Извини, я думала, это…
— Я боялся, что разбужу тебя…
— Я не сплю, — она зачем-то натянула на колени подол короткой домашней туники, — А ты почему так поздно звонишь? Что-то случилось?
— Нет, — его голос показался ей печальным, — Просто очень захотелось услышать тебя.
— Ну, как ты? — он смущения Наташа не знала, о чём говорить со школьным товарищем, — Ты давно не звонил.
— Нормально, — он вздохнул, — Ты мне вообще не звонишь.