После звонка Говорова Дима уехал на встречу с ребятами, и Наташа решила подобрать на гитаре мелодию, которую он для неё написал. Но не успела она тронуть струны, как раздался звонок в дверь. Решив, что это вернулся Дима, кинулась в прихожую… Высокий, видный, с военной выправкой мужчина средних лет внимательным взглядом окинул её с ног до головы.
— Здравствуйте.
— Здрасьте, — Наташка смущённо попыталась одной рукой как можно ниже натянуть подол коротенькой туники.
— Наташа — это вы?
— Да, я…
— А я — отец Димы, Александр Морозов. Вот, решил посмотреть, как вы тут живёте… Пустите?
— Да… конечно… Проходите, пожалуйста… — Наташка ошеломлённо смотрела на гостя, — Вы проходите, я сейчас…
Юркнув в ванную, почти тут же вышла, на ходу завязывая домашний шёлковый халатик. Александр всё ещё стоял в прихожей.
— Вы проходите… только Димы сейчас нет… Но он скоро придёт, — дрожащим от волнения голосом произнесла Наташа.
Александр кивнул и прошёл за ней в комнату. Увидев гитару, спросил:
— Кто играет?
— Я… И Дима тоже…
Морозов присел в кресло, ещё раз внимательно оглядел девушку:
— Ну, давайте ещё раз познакомимся? Зовут меня Александр Иванович.
— А я — Наталья Валерьевна… — от волнения Наташка вдруг осмелела.
— Ну, вот и познакомились, — Александр улыбнулся: девушка была с явным чувством юмора.
— Вы кушать хотите? — просто, по-свойски спросила она.
— Нет, спасибо, я ужинал.
— Ещё раз поужинаете.
— Что вы, Наташенька, спасибо… А вот от кофе бы не отказался.
— А пойдёмте на кухню? Там уютнее пить кофе.
— А, пойдёмте! — хлопнув ладонями по коленям, Александр поднялся и прошёл за Наташей.
— А как вы узнали, где мы живём?
— Адрес мне дал Дима, мы ведь всё-таки родители.
— Понятно… — Наташка ставила посуду на застеленный ажурной виниловой скатертью стол, и Александр невольно ею залюбовался: вся такая ладная, по-детски естественная, с открытым, и в то же время, каким-то удивительно печальным взглядом. Присев напротив Морозова, Наташа смущённо опустила глаза.
— Так вот, значит, к кому наш сын сбежал из дома, — добродушно пошутил гость.
— Почему сбежал? — улыбнувшись, Наташа налила кипяток в чашку.
— Ну… Вот именно это я и пытаюсь сейчас понять.
Размешивая ложечкой сахар в кофейной чашке, Александр с интересом огляделся: старенький кухонный гарнитур, кремовые занавески, небольшой обеденный стол, плита, холодильник… Несмотря на незатейливость обстановки, в доме было, действительно, уютно.
— А вот и Димкина музыка, — кивнув на синтезатор, стоящий вдоль окна, Морозов-старший снова посмотрел на Наташу, — соседям не мешает?
— Нет, что вы, он в наушниках занимается. Он и для меня уже несколько песен написал.
— Вот как? А ты поёшь? — Александр перешёл на ты как-то по-отцовски, искренне, и Наташа совсем успокоилась.
— Да, я пою. Вернее, пела в составе одной группы. А сейчас Дима хочет, чтобы я с ним выступала.
— Понятно, — положив руки на стол, Морозов-старший внимательно посмотрел на девушку, — ну, а кроме пения, ты чем-то занимаешься?
— Учусь на режиссёрском, уже на второй курс перешла.
— Ну, если уже на второй… — мужчина улыбнулся, но, заметив смущение девушки, примирительно добавил, — Лиха беда начало… Ничего…
Несмотря на то, что он видел её впервые и так недолго, Наташа всё больше и больше нравилась Александру — в её разговоре было столько искренности и неподдельной простоты, что, казалось, он знает её уже очень давно… А ещё она с такой любовью произносила имя его сына, что не оставалось никаких сомнений: Димка для неё — свет в окошке.
Щёлкнул дверной замок. Подхватившись, Наташка выбежала в прихожую.