- Кристина? – дядя сидел за столом, просматривал какие-то документы и курил свои извечные аргентинские сигары. За одну лишь секунду, за одно лишь то мгновение, когда я на него посмотрела, мне стало все так явственно ясно, что я покачнулась, приваливаясь к двери его кабинета, - я сейчас немного занят, и…
- Ничего страшного. Я не отниму у Вас много времени, мистер Хоран, - мертвенным голосом произнесла я, и картина произошедшего давным-давно, слишком быстро и четко сложилась у меня в сознании. Отделившись от стены, и подойдя к столу дяди, я уверено и строго спросила, как будто отчитывала маленького Найла, - будьте добры, объясните мне, что Вас связывает с Гарри Стайлсом. И что произошло шесть лет назад пятнадцатого апреля.
***
- Я не совсем понимаю, о чем ты.
Ни один мускул не дрогнул на лице дяди, и на секунду я даже усомнилась, а правильно ли я его подозреваю? Но переместив взгляд на его чуть подергивающиеся руки, только укрепилась в своем подозрении.
- Зато я слишком хорошо понимаю. Если я говорю как-то слишком заумно, то выражусь по-проще, - я взмахнула рукой, покрытой мелкой дрожью, - сейчас в моем кабинете сидит мистер Фербратер. Думаю, уж его-то имя Вам точно знакомо?
Дядя потер подбородок, отложил дымящуюся сигару.
- Сядь.
- Вы издеваетесь? – закричала я, - может быть, еще предложите мне чайку и печенья?! Скажите мне, наконец, правду! Или Вы еще шесть лет будете молчать?! Что вас связывает с Гарри?!
- Ничего, - мистер Хоран развел руками, - я просто с молодости люблю его мать.
Я шумно выдохнула, освобождая все легкие от кислорода:
- Так, значит, это правда?
- А ты думала, что только ты у нас умеешь чувствовать? – дядя встал из-за стола, остановился у окна, не решая ко мне повернуться. Я застыла, - нет, дорогая, не только ты.
- Но как же… мама Найла…
- Я никогда ее не любил. Всю мою жизнь в моем сердце была только одна женщина – это мать Гарри. И Гарри я люблю как родного сына. Я для него на все готов. В Найле слишком много от Разомонды. Начиная от внешности, заканчивая поведением. Когда она узнала, что я люблю Кэтрин, она устроила такой скандал, что дребезжали стекла, и ушла. Оставила мне Найла. Я пытался быть ей хорошим мужем, - дядя передернулся, глаза его были колючими и холодными, - не моя вина, что я так и не смог ее полюбить. Кроме внешности в ней ничего не было. И мы были слишком молоды, когда вступали в брак. Но ты, я вижу, желаешь услышать всю правду? Тогда тебе лучше присесть.
- Я постою, - каменным языком ответила я, выплевывая слова.
Дядя пожал плечами, прошел около стола, присел на его край. Идеальные ботинки сверкнули в свете лампы.
- Я безумно любил Кэтрин. До безумия, до сумасшествия. Мы познакомились в институте, и она заполнила мое сердце с первой же лекции, на которой мы оказались соседями по парте. Я очень долго ее добивался. Я делал все, чтобы она стала моей. Но я сам стать для нее больше, чем другом, не смог. Она предпочла звезду нашего выпуска, Питера Макгрегора. Потом она вышла за него замуж… Я тоже с горя женился, - дядя хмыкнул, устремил взгляд на свои холеные руки, - стал наживать капитал, родился Найл… Мне казалось, что я не имею права жаловаться на жизнь, что у меня есть все, что только может пожелать молодой мужчина в моем возрасте. Но здесь, - дядя поднял на меня невидящий взгляд и приложил руку к груди, - не было ничего. По ночам я смотрел на свою жену и понимал, что меня все в ней раздражает. Начиная от нарисованных даже во сне бровей до противно розовых скользких губ. Она была настолько же тупа, как и красива, но по ночам вся ее рисованная внешность смывалась в раковину, и ничто не могло меня удержать около у нее. Но я ведь дал слово, обет в церкви… Да и Найл… Он хороший парень, но в нем слишком много от матери. Он даже когда злится, кривит губы так же, как и она. Когда она ушла, я только вздохнул свободнее.
Почти в один год с Найлом родился и Гарри. У меня… У меня была интрига с его матерью. Это было по глупости, и она умоляла меня забыть об этом, но я не мог, - дядя снова нервически пожал плечами, - нельзя забыть то время, когда ты был счастлив, пусть это и длилось всего пару часов. Всю жизнь я жил слабой мечтой – а вдруг Гарри все же мой сын? Вдруг? Вдруг в нем нет ни капли от Питера Макгрегора? Правды я так и не узнал.
А потом Питер ушел от Кэтрин. Я ликовал и не мог найти себе места! Я готов был хоть сейчас мчаться с Кэти в загс и жить с ней всю жизнь, но я по-прежнему оставался для нее только другом…
Она знала о моих чувствах. Она меня любила. По-дружески. Нет ничего нет хуже этой любви, которую и любовью-то толком не назовешь.
Я часто приезжал к ней. Смотрел, как рос Гарри и представлял, что это мой сын. Да, я жил на два дома. Я растил вас с Найлом и Гарри. Я покупал ему игрушки, и все, что ему было надо. Благо мое состояние в скором будущем могло мне это позволить.
Я безумно любил его. И Кэтрин. Мне казалось, что такой и должна быть идеальная семья.
Но когда я узнал о недуге Гарри, - дядя снова посмотрел на меня, его лицо болезненно сморщилось, - я голову потерял. Я искал самых лучших врачей. Ты не знаешь, что было со мной! Ты думала, я пропадал на работе, чтобы заработать себе на безбедную жизнь, нет. Мне не нужно было ни пенни, только лишь бы Гарри был здоров. Но ты, наверное, уже знаешь, что от этой болезни нет лекарства. Я искал самые лучшие клиники, самых лучших врачей, сиделок для Гарри. Мне казалось, что так я буду вознагражден за свои чувства к его матери. Она… Она даже не хотела принимать помощи, но… Когда случилось то…. Что перечеркнуло мою жизнь…
Я был на работе, когда мне позвонил Гарри. Прошел уже год с того момента, когда ему поставили этот диагноз, и он как-то даже примирился с ним, но все равно не веря… Он позвонил и сказал, что умирает. Кэтрин была на работе в ночную смену, она работала статисткой на съемочной площадке, в ту ночь они снимали какую-то важную сцену, и она не могла ответить на звонок… Гарри сказал, что позвонил в скорую и отключился.
Я помчался к нему на помощь. При мысли, что сейчас я могу потерять Гарри, ребенка, которого я в мыслях всегда считал своим, я обезумел. Я гнал машину на такой запредельной скорости, что она просто летела над тротуаром…
Да, это было пятнадцатого апреля. Шесть лет назад. Я не заметил, как этот парень выскочил на дорогу на своем велосипеде. У меня не было времени останавливаться. Где-то там вдали мог умирать мой сын…. – дядя поднял на меня залитые слезами глаза, - и ты не в праве меня осуждать. Это был несчастный случай. Если бы тогда я не приехал к Гарри, он бы умер.
- И ты выбрал смерть Эдварда, - дрогнувшим голосом сказала я. Кровь отлила от сердца и забилась противными сгустками у меня в висках.
- Я не знал, что это был Эдвард. Тогда не знал. Я думал, что я не сильно его ударил…
- Он перелетел через капот и отлетел к тротуару! – взвизгнула я, - неужели… Ты так не сильно его ударил?! Хоть сейчас мне не ври!
- Кристина! Я не знал, что этим парнем был Эдвард! Там умирал Гарри! Неужели у меня был выбор?!
- Конечно, - саркастически выплюнула я, - ты просто решил убить человека. Неужели ты не чувствовал ничего, когда я столько лет умирала без него и винила себя в его смерти?! – я задыхалась, кричала, била руками себе по груди, - неужели?!
- Да что ты знаешь! – дядя вскочил и болезненно обхватил себя руками, - что было со мной?! Я смотрела на тебя и понимал, что во всем виноват я! Но я не мог, понимаешь?! Не мог сказать тебе всей правды! Ты бы меня не поняла, как можно в угоду спасения одного человека убить другого! Да я бы убил и самого себя, только бы спасти Гарри! И вот теперь ты должна меня понять! Я скрывал это от тебя только ради твоего собственного блага! Ведь что бы ты могла тогда сделать, узнай ты, что я, твой родной отец, убил Эдварда?! Да ты бы ушла из дома и куда бы ты пошла?!
- Куда-нибудь подальше от тебя! И я никогда не смогу тебя понять! – заорала я, - и простить!
- Но ты сама поступаешь так же! – дядя указал на меня пальцем, - своим отказом ты почти что убила морально Мельеса, потому что предпочла ему Гарри! Разве это не одно и то же?!