- Нет! – закричала я, - и не смей приплетать сюда Мельеса! Из-за тебя умер ребенок. А если бы кто-нибудь так же сбил Гарри, чтобы спасти кого-то другого, что бы ты сказал тогда?!
- Это разные вещи! Гарри для меня как сын родной!
- Боже! – закричала я, бешено махая руками, - Найл, как же он…. Скажи мне одно. Найл знал?
- Нет, - голос дяди дрогнул, он пылал слезами, - Найл ничего не знал. Никто ничего не знал, кроме мистер Фербатера. Он много сделал для мо… Для семьи Гарри.
- Ну, хоть и на этом спасибо. Сочувствую Найлу – он не переживет такого разочарования в своем отце, - я развернулась и направилась к двери, но потом резко остановилась и спокойным голосом проговорила, - завтра на Вашем столе будет заявление о моем увольнении… прошу Вас его подписать, мистер Хоран.
- Кристина! – голос мистера Хорана, пропитанный болью, не тронул ни единой струны в моей душе, - нет! Ты не посмеешь уйти!
- Еще как посмею! – я снова повернулась к мистеру Хорану. Язык не поворачивался назвать его дядей даже в мыслях, - я уволюсь из издательства. Я уеду. Я уеду к Гарри. Пусть я не спасла Эдварда, но Гарри я спасу! Ведь Гарри рискнул своей жизнью, он взял на себя ВАШУ вину, чтобы я ни о чем не узнала и жила спокойно! Так я уеду и Вы никогда меня больше не увидите! Забудьте о нашем родстве! Да, пусть Вы спасли одного ребенка когда-то – Гарри - но взамен сейчас потеряли двоих. Не думаю, что Найл захочет жить с Вами!
Развернувшись, и чувствуя, как мое лицо пылает всеми оттенками красного, я бросилась к двери:
- Кристина, вернись! – голос мистера Хорана полоснул меня по коже, как ножом.
- И не подумаю. Вы ведь тогда не вернулись.
Осторожно прикрыв за собой дверь, чувствуя, как слезы жгут лицо, а сердце разрывается, клокочет, горит, захлебывается, кричит криком, я вернулась в свой кабинет.
Мистер Фербратер терпеливо дожидался меня на диване, постукивая пальцами по подлокотнику.
- Я готова ехать к Гарри. Прямо сейчас.
Комментарий к Глава 3.
ну, вот, в общем-то, я и раскрыла все интриги. выкладываю главу ранним утром, чтобы со спокойной душой ехать на последний экзамен С:
всем, как обычно, огромное-огромное-огромное спасибо за комментарии!! Стараюсь ради вас
Приятного прочтения
========== Заключительная часть ==========
- Кристина, ну как Вы? Вы бы легли поспать, нам ехать еще очень долго…
Мы ехали в машине мистера Фербратера. Я решила, что ждать поезда, а потом автобуса, чтобы добраться с вокзала, слишком долго, а времени у нас не было. Точнее, его не было у Гарри, а в тот вечер все наши мысли были устремлены только к нему. Поэтому я уговорила мистера Фербратера сесть за руль и гнать машину так быстро, как он только может.
Я перевела затуманенные слезами глаза на мистера Фербратера и он умолк, только лишь ободряющее похлопал меня по плечу. Я вся вжалась в кресло и прикрыла веки. Но тут же перед мысленным взором вставал Александр, который пытался остановить меня, хватал за руки и умолял никуда не ездить. Тут же примешивался полный ужаса вскрик Люси, когда она ворвалась в кабинет к мистеру Хорану, где он разбивал бутылки с дорогими винами и коньяками из своей коллекции. Предстал перед глазами Найл, причитающий и мечущийся между мной и отцом и отчаянно ничего не понимающий. Он был готов рвать на себе волосы, а его красивые глаза были полны слез страха и непонимания.
- Я вернусь! – крикнула я Александру, который старался меня удержать, и когда я снова отдала ему в ладони кольцо, он позволил мне пройти к выходу, - я вернусь…
Нет, спать мне не хотелось.
Есть тоже, но мистер Фербратер остановил машину и придорожного кафе и купил нам горячий кофе и пакет с булочками. Кофе на миг вернуло меня к жизни, но только с чисто физической стороны. Я продолжала сидеть в машине, как неживая, а в голове было слишком много мыслей, чтобы думать о чем-то одном.
Единственная стоящая внимания мысль, которая долбила по вискам, была о том, что где-то вдали умирал Гарри, а мы ехали слишком медленно.
Чтобы разрядить обстановку, мистер Фербратер включил радио, но в этот час, как на зло, передавали лишь романтические баллады о любви, от которых и в обычном состоянии замирало сердце. Я подумала о том, что совсем скоро сердце Гарри замрет насовсем. По лицу у меня потекли слезы, но я даже не вытирала их. Я смотрела на край своей юбки. Черной. Как и блузка. И колготки. И туфли. И лак на ногтях. Сегодня я была поистине в трауре. Вот так и совпадение…
- Мисс, прошу, прекратите плакать. Если Гарри увидит Вас в таком состоянии… - голос врача оборвался. Он повернул налево, и мы помчались по широкой автостраде, выезжая за город. Клиника мистера Фербратера находилась в Брентвуде, небольшом городке, в который люди обычно приезжали в различные санатории, чтобы поправить здоровье… Или умереть. Слово «умереть» ударило меня куда-то поддых. Я почти что согнулась от нестерпимой боли. Бог, если ты есть, за что ты так?! За что ты так с ним?!
- Постарайтесь быть сильной. Мы должны приехать на место к утру. По утрам ему особенно тяжело.
- И правда… - мой голос чуть дрогнул, я не хотела поворачивать зареванное лицо к мистеру Фербратеру, - это правда, что помочь ничем ему нельзя? У меня есть деньги. Много денег, - горячо заговорила я, - я могу оплатить любую операцию. Любую, понимаете? Неважно, сколько это будет стоить, сколько времени это займет. Можно же… можно же найти донора по пересадке сердца, разве нет?
- Увы, мисс, - мистер Фербратер свободной от руля рукой протер покрасневшие и усталые глаза, - я сам не раз об этом думал. Видя, как страдает мать Гарри, которую я знал еще щупленьким подростком с копной кудрявых волос, я думал о том, что готов был бы пожертвовать и собственное сердце, лишь бы спасти этого юнца. Но, к сожалению, люди еще не научились изобретать такие операции, чтобы можно было спасти жизнь двадцатиоднолетнему парню…
Я закрыла уши руками, и всю дорогу дальше мы ехали молча. Я не могла это слушать! Господи! Ему же всего двадцать один год! Почти столько же, сколько было Эдварду! Неужели… Неужели ты снова сыграешь со мной эту злую шутку?! Тяжесть при мысли, что Гарри был повинен в смерти Эдварда, отпустила мое сердце, но оно налилось страшным ужасом при мысли о том, что, если мы не наберем скорости, мы можем не успеть…
Мистер Фербратер все так же вел машину, молча сцепив зубы. На лбу у него пульсировали вены, он сосредоточенно о чем-то размышлял. Уверена, в ту ночь наши мысли были об одном и том же.
До утра я так и не сомкнула глаз. Я простирала глаза к небу и молила пересохшими и ненакрашенными губами: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Гарри, живи.
Я стала делать как маленькие дети: если не моргну ни разу до следующего поворота, Гарри будет жив. Если успею досчитать до ста до следующего дерева – он будет жив. Если затаю дыхание на две минуты – он будет жив.
Он будет жив. Он будет жив. Он будет жив…
Выбираясь из машины, я чувствовала себя как после дикого опьянения. Голова после бессонной ночи болела, вся окружающая обстановка плыла перед глазами, не фокусируясь на зрачках, тело ломило от беспрестанного сидения в машине. Ноги казались чужими и с трудом передвигались на каблуках. Кое-как разогнув спину, я остановилась в нерешительности.
- Ну вот. Моя скромная обитель. Дорого бы я дал, чтобы никогда сюда больше не возвращаться.
Мистер Фербратер осторожно взял меня под локоть, словно я нуждалась в подкрепляющих силах извне (а это было именно так), и повел по гравийной дорожке к большому зданию.
Кардиологический центр имени святого Мориса поражал своим величием и громадой окон. На лужайке перед входом сновали редкие врачи, курили, весело разговаривали друг с другом. Для них жизнь текла здесь как в санатории, где они могли отдохнуть, не заботясь о пациентах, которые тоже скоро должны были отдохнуть. Только уже навсегда.