Игорь стонет, когда его руки обнимают меня за талию. Наши тела находятся в опасной близости друг от друга, а мне становится неуютно из-за ощущения между ног. Внизу живота затягивается тугой узел, а прикосновения к моей разгоряченной коже буквально обжигают.
Весь мой организм требует только одного и язык моего тела буквально умоляет Старцева сделать это.
– Малыш, мы не можем, – стонет мужчина, крепко прижав меня к своему телу. – Я безумно хочу, но нам нужно работать. Пожалуйста, не сейчас.
Уже второй раз Игорь отказывается от близости со мной, говоря, что мы не можем. Вчера мы были на работе, поэтому отказ оправдан, но сейчас что? Мы у него дома, почему нет? Что его останавливает?
Я чувствую его желание, поэтому просто уверена, что это не ненависть, или отвращение.
Может, он просто трудоголик? И никогда не смешивает рабочее с личным? Или он может расслабиться только после того, как сделает всю работу?
– Хорошо, выслушай меня, ладно? – мужчина держит моё тело на себе, не позволяя мне отстраниться.
Я киваю, когда чувствую, как длинные пальцы проводят по линии моего позвоночника. Он целует мою шею, и тихий вздох срывается с моих губ.
– Я тебе вчера говорил, что ты невероятная. Я без ума от тебя и не могу понять, как ты вмещаешь в себе качества талантливого педагога и восхитительной, чертовски сексуальной девушки. Но сейчас дело далеко не в тебе. Я не смогу сосредоточиться, когда буду знать, что меня ждёт работа. Пойми же, я просто хочу вдоволь насладиться твоим телом. Малыш, прошу, давай сначала закончим этот чертов сценарий.
Слышу его слова и понимаю, что была права. Он – трудоголик. Возможно, именно поэтому этот мужчина сейчас такой успешный. Всё потому что он работает на износ, не переживая о своём здоровье.
Но я не хочу, чтобы так было. Сколько ещё он будет терпеть ту боль, ставя работу превыше всего? Я ведь помню каждый раз, когда он был возбуждён до предела, но уходил в свой кабинет.
И поэтому, я должна сейчас написать сценарий, чтобы Игорь переживал. Он едва успевает есть и спать, и это ненормально. Если мы будем вместе, то я сделаю всё, что в моих силах, но позабочусь об этом человеке.
Мы сидим в кабинете Игоря потому что так ему легче сосредоточиться. И мои слабые протесты, и утверждения, что это мне писать сценарий, его совершенно не интересуют.
Хотя я смогла хоть что-то сделать и нашла местечко в его кабинете.
Сейчас я вполне уютно наполовину лежу на его диване, когда мой ноутбук стоит на моих коленях. На экране горит текстовый редактор, пока я пытаюсь сформулировать свои мысли.
Детский номер я без всяких проблем найду, номер от педагогов… ладно, тоже сделаем. Но как же мне узнать всю историю центра? Хотя Игорь, наверное, знает.
– А кто владелец центра? – резко спрашиваю я, поворачиваясь назад, чтобы встретиться с лицом Игоря. Но я не даю ему шанса ответить, потому что так просто меня не заткнешь теперь. – Ну, я его знаю? Хотя вряд ли. Мне просто интересно, как он выглядит… почему-то я представляю себе толстого, лысеющего мужичка, который не пропустит ни одной юбки, а детский центр открыл только для того, чтобы показать, какой он хороший.
Всё это время Игорь смотрит на ошарашено: его зрачки расширены, а рот слегка приоткрыт. Однако спустя секунду мужчина начинает заливисто смеяться.
– Ну, ты не совсем права, Юль.
О, мы сейчас поссоримся. Я люблю, когда со мной соглашаются. Педагог всегда прав, иначе никак.
– В чем я не права? Ну, ладно, вполне возможно, что он не жирный, но всё равно в возрасте, но в остальном, я наверняка права. Если бы ему был нужен центр, то он хоть бы изредка появлялся там, а не только тогда, когда приезжают другие гости. А ему что? Ему нормально, потому что ты спонсируешь всё.
Старцев проводит рукой по своим волосам, не спуская с меня глаз.
– Неужели я похож на лысеющего мужика, который испытывает кризис среднего возраста, раз ведёт себя, как ловелас? Вообще, это обидно. И поверь, если бы мне это сказал любой другой, то ему бы пришлось несладко. Но так как у тебя есть небольшие привилегии, то это даже мило. Ты не боишься высказать своё мнение. Неужели тебя директор не посвящала в историю центра?
О, я не уверена, что она сама знает. И эта курица меня посвятила только в то, что я буду уволена, если позволю себе служебный роман.
Отрицательно мотаю головой, когда Игорь тяжело вздыхает и подходит к дивану. Он садится, после чего кладёт мои ноги к себе на колени. Его пальцы осторожно гладят мои лодыжки, доходя до щиколоток, а затем поднимаясь вверх до колен.