— Абсолютно. У англичан не принято использовать оружие. Их законы в этом смысле гораздо более суровы. Но даже если он и вооружен, я не хочу, чтобы у кого-либо из нас оказалось оружие. Это может привести к большим неприятностям, а единственная наша цель — спасти Клэр. Кроме того, — добавил Джейк, мстительно блеснув глазами, — я сейчас в таком состоянии, что это, — он поднял сжатые кулаки, — вполне может сойти за смертоносное оружие! Теперь, уже в который раз поглядывая на часы, Джейк по — чувствовал, что кулаки у него сжались, готовые к борьбе. Он подошел к окну, слегка отодвинул штору и выглянул наружу. Небо слегка прояснилось, однако луна, поднявшись высоко едва светила, прикрытая тяжелым облаком. Снег прекратился, и в неярком лунном свете земля казалась призрачно-белой, застывшей. Глядя на снег, Джейк заметил, как из-за деревьев росших вдоль подъездного шоссе, осторожной трусцой показался лис, подождал немного, затем деловито потрусил куда-то за дом. «Тоже приготовился к охоте! — подумал Джейк. — Как и я!» Он взял бутылку виски, подержал в руке, снова опустил на столик. Джейку очень хотелось выпить, но он знал, что, если в таком состоянии хлебнет, виски так и ударит ему в голову. Заслышав осторожный стук в дверь, Джейк мигом подлетел к ней, беззвучно открыл.
— Готовы? — спросил Рей. — Пора ехать!
— Давно готов! — выдохнул Джейк.
Что-то в его позе, в холодном блеске ледяных глаз напомнило Рею загнанного в угол зверя, выжидающего момент для прыжка. Осторожно прикрыв дверь спальни, Джейк пошел вслед за Реем по коридору и дальше вниз по лестнице. В Большом зале всегда оставляли гореть свет, и там Джейк увидел поджидавшего Генри. Так же, как и остальные, Генри был в простых черных штанах, толстом свитере и теплой куртке. Теперь все втроем они прошли через обитую зеленым дверь, которая вела к кухням и к черному входу. «Рейнджровер» поджидал их в укромном месте, подальше от глаз, в самом конце подъездной аллеи. За рулем уже сидел Йен. Рей проверил, крепко ли привязана надувная лодка, после чего сел рядом с Йеном. Джейк с Генри расположились сзади.
— Ну как, готовы стартовать? — спросил Йен.
— Что ж, прокатимся с ветерком! — сказал Рей, и Йен включил двигатель.
Он предусмотрительно направил машину прямо по широкой лужайке, которая тянулась вдоль шоссе, так, чтобы не слишком был слышен шум мотора, и поехал сначала потихоньку. И только когда они выбрались за ворота на частное шоссе, Йен выжал полную скорость, держа курс прямо на Баллетер-хаус.
Когда до слуха Уилки снова донеслись рыдания и мольбы, он беспокойно заерзал на стуле и подкрутил погромче радио, которое слушал с помощью наушников; но громко орущее радио все равно не могло заглушить хриплых выкриков отчаяния и боли; это вынудило Уилки сдернуть наушники и кинуться в темную комнату, где Рори находился вместе с Клэр.
— Господи, о господи!.. — кричала истошно Клэр от мучительной боли.
— Да будет тебе! — взревел Уилки, врываясь в темницу, где голый Рори склонился над раскладушкой.
Клэр лежала, распластавшись на животе, все ягодицы у нее были в крови. Уилки достаточно было беглого взгляда, чтобы увидеть, что все еще налитой член Рори тоже весь в крови, при этом он с дикой радостью приговаривал:
— Ведь должна же она заплатить за то, что сделала со мной, ведь должна? Ты сам говорил, что должна…
— Заплатить, но только не своей жизнью, ты, чертов кретин! Ну к чему ты все это вытворяешь? Мы ведь не получим ни пенни! Все, уже заставил их настрадаться вволю, целых три дня прошло! Теперь можно выставлять любые условия, получить свои денежки и мотать из этого чертова подземелья!
Уилки с силой оттащил Рори от раскладушки, и у него внезапно остановилось дыхание, едва он увидал, что Клэр лежит в луже крови.
— Боже правый! Ты ж ее всю затрахал до полусмерти!.. Прямо так и разворотил у ней все внутри! — Уилки набросился на Рори. — Это называется, по-твоему, поиграть ради удовольствия? Сам говорил, только маленько членом поразмяться! А выходит, вон до какого измывательства дошло? Все эта курва, мамаша твоя, она во всем и виновата!
— Не смей так говорить о моей матери! — предостерегающе прошипел Рори.
— Как хочу, так и говорю! Я не из этих твоих скулящих сучек, меня не забьешь, не запугаешь! Пошел отсюда с глаз моих! — взревел Уилки, с силой отталкивая Рори от раскладушки. — Теперь мне надо хоть как-то исправлять то, что ты тут сотворил, если еще не поздно!
Однако Рори пошел за ним в большую комнату, стал у стола, смотрел, пока Уилки наливал теплую воду из чайника в жестяной таз, искал тряпку.
— Забери назад свои слова о моей матери! — угрожающе произнес Рори.
— Подумаешь — сказал, она достойна еще не таких слов! Эта сука взяла и бросила тебя, отказалась от собственного сына…
Слова застряли у Уилки в глотке, так как Рори метнулся к нему и сдавил обеими руками его горло. Уилки пытался их отнять, но безумный взгляд Рори свидетельствовал о нечеловеческой силе, с которой его пальцы неумолимо впивались в выпуклое адамово яблоко на шее Уилки.
— Никто не имеет права так говорить о моей матери! — твердил Рори неестественно размеренным голосом безумца. — Только я имею такое право… так же, как только я имею право истязать Клэр; я всего-навсего наказываю ее, только и всего! Ее необходимо наказать. Она меня слишком часто унижала.
Уилки кричал, вырывался, цепляясь пальцами за руки Рори. Он пытался ударить снизу коленом Рори, но вместо этого попал по столу, стол качнулся, накренился и опрокинулся. Тут Уилки рухнул на колени, лицо его потемнело, рот широко раскрылся, язык высунулся наружу, глаза буквально вылезли из орбит.
— Извинись! — приказывал ему Рори все тем же спокойным, размеренным тоном. — Я многое тебе позволяю, Уилки, но никогда не позволю тебе обзывать мою мать! Скажи, что просишь прощения, тогда я тебя отпущу… Ну же, проси прощения… — Он легонько встряхнул Уилки. Но тот повис безжизненным мешком в мертвой хватке безумца.
Рори нетерпеливо встряхнул его снова.
— Ты будешь просить прощения или нет? — сказат он строго, как няня непослушному ребенку. — Уилки! — Снова встряхнул. — Уилки!