«Так оно и есть! — цепенея, поняла Клэр. — Так было всегда и так будет!» Для Рори Баллетера не существовало ничего, кроме него самого. Он явился к ней этой ночью не потому, что любил ее, любил как женщину, как человеческое существо; он пришел, чтобы продемонстрировать свою власть над ней, потому что другой мужчина дал ему понять, что Клэр способна будить желания. И, испытывая жгучую внутреннюю боль, подавившую все ее чувства и погасившую сексуальное влечение, Клэр поняла, что Рори — потребитель. Для него она всего лишь собственность, помеченная именной наклейкой «Рори Баллетер». Его жена.
И в этот момент что-то в Клэр умерло, как будто леденящим ветром, повеявшим от самовлюбленного Рори, задуло страсть, возбужденную им. Когда наконец он, не проронив ни слова, ушел, оставив ее одну, первый тонкий ледяной покров, суливший заточить Клэр в ледяную гробницу, начал окутывать ее пеленой бесчувственности.
ГЛАВА 5
В облицованном розовым мрамором вестибюле дорогого многоквартирного дома ее встретил привратник, и, пока тот справлялся по телефону, следует ли пропустить Молли, она оглядывалась вокруг.
«Судя по всему, дела у них идут хорошо! — решила Молли. — Снять квартиру в таком высотном доме стоит баснословных денег!»
Привратник повесил трубку и вышел из-за конторки, чтобы проводить ее к бронзовым дверям лифта.
— Милорд Баллетер занимает пентхаус! — провозгласил он важно, и дверцы лифта сомкнулись. Рори поджидал ее среди изобилия зеркал, хрустальных люстр, зеленых растений в гостиной с ковром, в котором, казалось, ноги утопают по самые щиколотки.
— Гм-м, мило! — оценила Молли довольно-таки лаконично.
Рори сказал со смешком:
— Высоковато, конечно, но отсюда великолепный вид!
Молли прикусила язык, чтобы не сказать колкость. «Скажи спасибо, что у тебя есть Клэр!» — чуть было не произнесла она. Теперь можно бы извиниться за свой стремительный, без оповещения отъезд из Парижа. Прошло уже полгода с тех пор.
как она кинулась домой в Ньюкасл к больному отцу, находящемуся в больнице на искусственном дыхании без надежд на выздоровление. Ему давно следовало бы сделать пересадку сердца, но вот уже несколько месяцев все не удавалось найти подходящего донора. «Есть еще кое-что на свете, — с горечью думала Молли, сидя у изголовья отца и надеясь, что он выкарабкается, — чего ни за какие деньги Армстронгов не купить!»
И отец держался; двое суток после ее приезда он боролся со смертью, и тут как раз ночью в больницу привезли юношу с тяжелейшими травмами черепа; он разбился на своем «Кавасаки», врезавшись на объездной магистрали Ньюкасла в грузовик для международных перевозок. Он скончался, не приходя в сознание, в кармане его кожаной куртки было обнаружено удостоверение донора. Мать юноши, убитая горем, дала свое согласие, и Джорджу Армстронгу вместо старого сердца, изношенного за полсотни лет тяжелого труда, пересадили сердце двадцатилетнего человека.
Молли радовалась, видя, как розовеет серое лицо отца, как после слабой немощи он обретает силы и свое такое привычное чувство нетерпения. Не прошло и недели, как от отца уже было шуму, как от Саутерпойнтского маяка, он уже вовсю строил планы возврата к работе.
— Утихомирься! — останавливала его Молли. — Сам подумай, неужели я теперь тебе позволю по-прежнему работать шестнадцать часов в сутки и питаться как попало? Наймем управляющего. Чтобы был вдвое моложе и вдвое крепче здоровьем. Наверняка есть где-нибудь подходящий человек, вот я его и найду! Поиски заняли три месяца, но все-таки Молли наконец нашла то, что искала. Отец продолжал формировать политику предприятия и оставался главным консультантом. Молли пробыла дома еще месяца три, пока управляющий привыкал к делу; и только после этого вылетела обратно в Париж. Едва взглянув на жену, Клайв заметил:
— У тебя усталый вид! Тебе необходимо как следует отдохнуть и поправить свое здоровье. Мне предоставили длительный отпуск. Отправимся на юг и поваляемся на солнышке месяца два. Они поселились на восхитительной вилле в Монте-Карло, хозяином которой был старый приятель Клайва по учебе в Оксфорде. Парк вокруг был изумителен, обслуживание предупредительное, и располагалась вилла как раз вдоль той трассы, по которой на ближайшей неделе должны были проходить гонки «Гран-при Монако». Первые несколько дней Молли провела, нежась в бикини под солнышком, то и дело радостно восклицая:
— Наконец-то я добралась до тепла!
Пока она загорала, Клайв сообщал ей все последние слухи, как и то, что Баллетеры в спешке покинули Париж. Бруно де Соуза тоже отбыл в Бразилию. Французская полиция арестовала в Марселе громадную партию кокаина, произведено было несколько арестов, однако это коснулось лишь тех, кто непосредственно занимался контрабандой. Финансировали эту операцию Рори Баллетер со своим сообщником, но сам факт доказать было невозможно.