— На любви, как мне кажется!
— Я давно уже люблю тебя… Но ты с самого начала держала меня на расстоянии, потому я и придерживался твоих правил. Только и мог, что показывал, как я тебя…
— Да, тогда мне этого было достаточно, но я поняла, как это серьезно, только когда ты уехал!
— Как много времени мы потеряли даром! — с сожалением сказал Джейк.
— Тогда я хочу это восполнить прямо сейчас! Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя!.. Я своими переживаниями загнала себя в угол, потому что была слепа! Ты простишь мне временную потерю рассудка?
— В данном случае, — сказал Джейк уже со сталью в голосе, — тебя необходимо изолировать ради общего блага, не говоря уже о благе Джейка Бернс, — изолировать и отдать ему под стражу!
— Слушаюсь, ваша честь, благодарю вас, ваша честь!..
— Я собирался тебе звонить, — произнес Джейк после ко-роткой, насыщенной паузы. — Я и сам уже не мог больше скрывать все от тебя. Решил, выложу все как есть. Ты мне слишком дорога, и я не хочу потерять тебя. Я уже так давно и так сильно тебя люблю; в тебе мое будущее, и я не могу от этого отказаться, кроме тебя, ничего хорошего у меня в жизни не было. Теперь, когда ты у меня есть, все будет иначе… ты — это ты, Клэр! Я бы нашел тебя всегда, даже если б ты была глухая, немая, слепая…
— И я!.. — Клэр не могла сдержать слез. — Я прозрела, как только почувствовала, что потеряла тебя!
— Почему ты решила, что потеряла меня?
— Потому что ты не взял меня с собой!
— Я не мог…
— Теперь я это понимаю! О господи, почему же ты не объяснил, дурачок!
— Не хотел тебя волновать.
— Волновать? — У Клэр перехватило дыхание. — Я гораздо больше волновалась потому, что ты ничего мне не сказал! Решила, что самое важное для тебя «Бернс Ойл», а потом уж я!
— Никогда в жизни! — с жаром воскликнул Джейк.
— Как там дела?
— Потихоньку продвигаемся… но работать предстоит еще очень долго.
— Теперь уже это неважно. Я буду ждать!
— Может, когда я буду не так загружен, ты прилетишь сюда и мы будем вместе?
— Это было бы так чудесно! Только скажи, когда, куда и как, я тотчас прилечу! Ну вот, это все, что я хотела тебе сказать…
— Какое счастье, что ты это сказала! Я постоянно думаю о тебе. Сегодня, наконец, смогу спать спокойно.
— Ради бога, прости меня, мой любимый! — с искренним раскаянием сказала Клэр. — Я только о себе в тот момент и думала! Прости, что сделала тебе больно!
— Кто это сказал — «Понимать — значит прощать!»?
— Кто бы он ни был, он прав! Теперь я буду ждать тебя, сколько бы ни потребовалось! Буду ждать твоего возвращения, как счастья. Как хорошо знать, что я люблю тебя и что любима тобой!
Последовала очередная короткая, но выразительная пауза, затем Джейк порывисто произнес:
— Я люблю тебя… — Клэр услышала его глубокий вздох. — Самого счастливого тебе Нового года, любимая! Береги себя, а завтра снова поговорим. Я люблю тебя!
Просунув голову в дверь спальни матери, Клэр обнаружила, что та читает; увидев сияющее лицо дочери, леди Марго спросила:
— Ну как, все в порядке?
— Да! — с радостной улыбкой ответила Клэр.
— Судя по всему, ты на седьмом небе от счастья! — Спасибо тебе! — Склонившись над матерью, Клэр порывисто ее обняла. — Джейк тоже шлет тебе нежнейший привет. — Тут Клэр зевнула. — Ой, кажется, сегодня я точно буду спать!
— Отлично! Надеюсь, ты поможешь мне все организовать завтра вечером?
— Буду трудиться с удесятеренной силой, потому что знаю что Джейк меня любит! — радостно воскликнула Клэр.
Клэр сдержала назавтра свое слово. Канун Нового года был в замке Драммонд самым главным праздником года. Большой зал расчистили для танцев, мужчины пришли в клетчатых юбках и бархатных куртках, с кружевными жабо, с кинжалами, засунутыми в подвязки чулок. Клэр и ее мать были великолепны в своих вечерних платьях и драгоценностях, с фамильным тартаном Драммондов, перекинутым через плечо. Клэр сколола свой тартан подаренной Джейком розой, поблескивавшей на фоне ало-желто-зеленой клетки, сияя от радости и в предвкушении полуночного свидания, пусть даже по телефону. Она танцевала беспрерывно, и по мере приближения стрелок к двенадцати часам танцы становились все стремительней, а выкрики кавалеров все азартнее. Как раз посреди зажигательного шотландского танца у Клэр внезапно закружилась голова, она вцепилась в руку партнера, сына их соседей. В ушах звенело, зал плыл перед глазами; на миг она даже утратила сознание.
— Что такое, что с тобой?
— Голова закружилась. Надо на свежий воздух, наверное, и, может быть, присесть…
— Позвать леди Марго?
— Нет-нет, не надо!.. Просто очень жарко; наверно, я перетанцевала.
— Ты уж прости, если я увлекся…
Сосед заботливо провел Клэр через зал к парадной двери, которую слегка приоткрыл, чтобы впустить внутрь немного свежего воздуха.
— По-моему, метель усиливается! — сказал он, поеживаясь.
Клэр глубоко вдыхала холодный воздух, но вот в голове у ее прояснилось, и она почувствовала, как ее охватило холодом.
— Уже получше? — озабоченно спросил Хью Сазерленд и прикрыл входную дверь.
— Гораздо лучше! Но все-таки, пожалуй, немного передохнуть не повредит… и, может быть, что-то выпить прохладного, только без алкоголя.
Хью проводил Клэр до кресла, стоявшего у стены, и отправился за холодным лимонадом для нее. Клэр осушила свой бокал и почувствовала себя лучше.
— Все в порядке? — Внезапно перед ней возник Генри, как всегда, в своей неторопливой и вместе с тем услужливой манере.
— Просто слегка закружилась голова, вот и все. Юный Хью Сазерленд не рассчитал свои силы. Крутил меня как безумный!
— Если у вас, у шотландцев, принято столько пить с веселья, страшно подумать, что же бывает в черные дни! — недоверчиво проговорил Генри. — Со времени сухого закона не видел, чтоб столько пили виски!
— Для шотландцев это напиток жизни! — насмешливо сказала Клэр. — Гэльское название виски именно так и переводится. Каждый уважающий себя шотландец только так его и воспринимает.
— Где мы будем их укладывать, вот что меня заботит!
— Не тревожьтесь! Все они преспокойно отправятся домой на своих двоих!
— Как вы-то себя чувствуете на своих двоих? Еще всего лишь четыре минуты двенадцатого. Я переключил телефон в библиотеку.