— Ты что творишь, сын? — начал он без предисловий.
— Не могу я, пап. Не люблю ее, понимаешь? — я посмотрел на него так пронзительно, что он даже немного растерял свой запал.
— В таком случае, нужно было быть аккуратнее. Ребенок это ваша общая ответственность, и Диана не обязана…
— Я знаю!!! — перебил его я. — Знаю. Я буду помогать, участвовать в его воспитании. Но жить с ней не смогу, — я перешел на шёпот, — Это будет издевательством над ней, надо мной, над нашим ребенком…
— Может притрётесь, — значительно сбавил обороты отец.
— Всё гораздо сложнее, — я повернулся к окну и взглянул в яркое от фейрверков ночное небо.
— Есть другая? — тихо спросил он.
— Да, — твердо ответил я.
— Что у вас с ней?
— Сейчас ничего.
— Так может…
— А ты бы смог жениться не на маме? — сказал и посмотрел в отцовские глаза, в которых за секунды увидел бурю эмоций.
Абсолютно точно я смог достучаться до папы. Теперь он понимает меня. Но стало ли легче от этого? Разве что самую малость.
Когда мы вернулись к столу, мама и Диана тоже видимо нашли общий язык, потому что обе немного посветлели и даже заулыбались. Застолье было недолгим. Все пошли спать. Диана в очередной раз сделала попытку нашего сближения, но я нашел очередную причину, лишь бы избежать интима с ней.
С каждым днем я всё сильнее отдалялся от нее и даже ложиться с ней в одну постель было всё сложнее. А днем проводить время вместе стало и вовсе невыносимо. Диана начала раздражать, убеждая в правильности моего решения. Легче становилось только когда она засыпала и дарила долгожданную свободу от себя. Тогда я снова прокручивал в памяти нашу встречу с Алиной. В голове так и стоял ее шокированный образ с распахнутыми бездонными глазами, в которых я всё сильнее мечтал утонуть. Навсегда.
39
Роман
— А тут Ромке всего три годика, — ткнула пальцем мама в старую, испытанную временем, фотографию, — Мы тогда были в гостях у моей подружки, а она фотограф по профессии. Ирина так здорово смогла впоймать эмоции непоседливого мальчишки, — восхищалась она.
Я проходил мимо, когда в гостиной мама показывала Диане старый альбом с фотографиями. Лицо девушки озарила улыбка, которую я давно уже не видел, скорее всего, по моей вине. Диана ждала предложения, а вместо него получила отстраненность и холодность с моей стороны. Сердце кольнула совесть. Ведь она была в положении, а следовательно ей нельзя нервничать. Как говорится, только положительные эмоции.
Я мельком бросил взгляд на обсуждаемую фотографию. По инерции сделал еще шаг, а потом резко остановился и прилип пронзительным взглядом к лицу ребенка. На фотографии был я. Но видел я на ней сейчас другого ребенка. Эта улыбка. Широкая и открытая. У Сашки точно такая же. Да и вообще он очень похож на меня. Только взгляд не мой. Глаза у Сашки такие же, как у Алины. Сердце сжалось в точку. Неужели Саша и правда мой сын? Или все дети между собой похожи, и я просто накрутил себя?
Кажется, Диана тоже что-то заподозрила. Она нечитаемым взглядом всматривалась в моё детское лицо. Ее улыбка казалась уже не такой искренней, как минутой ранее.
Я и так ждал завтрашнего дня, считая часы, а теперь вообще не знал, как спать ложиться. Хотел даже позвонить Алине, ведь ее номер я помнил до сих пор. Но Диана, ни на шаг не отходила от меня. А стоило мне куда-нибудь засобираться, ей становилось нехорошо, душно, тошно. Я предложил обратиться к врачу, но она сказала, что здесь никого из врачей не знает и пойдет в клинику только в Шанхае. А все эти недомогания — обычное дело в начале беременности. Ей конечно, как женщине, виднее, но я и впрямь запереживал и стал мягче к ней. Вдруг в ухудшении ее самочувствия виноват я.
Стоило новому дню заглянуть в наши окна, как я, словно и не промаялся пол ночи в жалких попытках уснуть, подскочил и начал суетиться. Мне нужно было себя чем-то занять, чтобы время двигалось быстрее, приближая долгожданную встречу. За этот день я выполнил годовую норму помощи матери и отцу.
Диану я сразу предупредил, что вечер проведу со старым другом, чтобы она не волновалась и не ждала меня. Наверняка вернусь поздно. Ей эта идея не понравилась совсем. Она даже пыталась напроситься пойти со мной, но я наотрез отказался. Не доверяет. Вроде как и правильно в сложившейся ситуации, но, чёрт возьми, как меня это разозлило.