Внутри меня всё покрылось льдом от его мертвецки холодного тона. И чего скрывать, я испугалась. Таким я Свиридова еще не видела. Даже, когда выводила его из себя.
Свиридов встал, достал из бумажника крупную купюру, бросил ее на стол и нервной походкой вышел из ресторана. А я продолжала не моргая смотреть туда, где он только что сидел. Я догадывалась, что он не будет рад этому разговору. Но такой ярости не ожидала. Он будто был готов убить меня. По коже пробежались мурашки, хотя в помещении было тепло. Спустя несколько минут, я всё-таки взяла себя в руки, собралась и ушла. А дома меня ждал очередной сюрприз.
— Алина! Почему Саша нам рассказывает, что видел своего папу? — негодовала мама, умудряясь кричать на меня шёпотом, потому что виновник этого тихого скандала мирно спал.
— Потому что он действительно его видел, — выдохнула я, стараясь выглядеть непоколебимой, когда внутри всё вибрировало и звенело от болезненных воспоминаний. — Мы встретились случайно в ЦУМе.
— О Боже! Что же теперь будет, — заохала мама и схватилась за сердце.
— Да ничего, — я взяла ее за руку, чтобы успокоить. — Ничего не изменилось, всё по прежнему.
— Не изменилось⁈ Сашка теперь только о нем и говорит, будто он герой, не иначе.
Тут мама была права. Для ребенка это травма. И я обязательно после новогодних праздников обращусь за помощью к психологу. А пока просто буду с ним рядом и постараюсь отвлечь его.
— Мам, всё будет хорошо, обещаю, — я чмокнула ее в щёку и, кажется, она немного расслабилась.
— Я за вас обоих волнуюсь. Как вспомню то время… На тебя смотреть страшно было, — причитала она.
Но я понимала ее, как мать. Поэтому не осуждала. Я бы тоже не хотела своим детям таких мучений.
— Всё будет хорошо, — повторила я снова.
Но я обманула ее. Пусть и неосознанно, но обманула.
С каждым днем разговоры о папе не только не утихали, но еще и происходили чаще, эмоциональнее, болезненнее. Никакие игры, праздники и прогулки не давали должного эффекта.
— Сынок, что ты делаешь? — спросила я, когда зашла в комнату, где Сашка сидел за своим столиком.
— Делаю подарок папе на Новый год, — буднично ответил ребёнок. — А то он уже взрослый и дедушка Мороз не подарит ему подарок.
Да что же это такое? Как ребенку объяснить, что папа не приедет? Возможно никогда. Конечно, я ему этого не говорю. Но ведь это так.
— А дяде Максиму и тёте Даше нарисуешь? — спросила я в надежде отвлечь ребенка от мыслей об отце.
— У них есть Алиса, пусть она им нарисует.
Ну вот. И так было постоянно. То Тарелку на новогоднием столе для папы поставил, то звонил ему по игрушечному телефону. Но ни разу не плакал. Просто ждал его. Будто точно знал, что скоро они встретятся.
41
Алина
Новый год мы встретили, как всегда, по-семейному. Тепло, уютно и душевно. Первые дни января пролетели в череде сменяющих друг друга гостей. Приезжали братья с семьями, родственники, друзья. Это помогло мне отвлечься от болезненных воспоминаний о недавней встрече с Ромой. Лишь ночами, когда рядом со мной была только тишина и еле слышное сопение сына в кроватке, я могла себе позволить коснуться мыслями этих обжигающих воспоминаний. Терпела эту огненную боль, пока горькие слезы не остужали обожженную душу. И только после этого я забывалась беспокойным сном, где снова видела его.
В один из дней неожиданно позвонил Свиридов и сказал, что у него остались какие-то мои вещи, хотел, чтобы я их забрала. Мы не виделись и не общались около недели, а казалось, будто прошла целая вечность, и мы за это время стали абсолютно чужими друг другу людьми. В его голосе не было ни привычного мне тепла, ни мягкости. Но чего я ждала после разрыва по моей инициативе.
Поднявшись на нужный этаж, я ощутила неясное мне волнение и тревогу. Сердце лихорадочно забилось в груди и не давало нажать на кнопку звонка. Что это за странное предчувствие. Свиридов хоть и был при крайней встрече в ярости, но он никогда не обижал меня. Я отогнала прочь дурные мысли и позвонила в дверь. Вова открыл не сразу. Будто испытывая мои и без того натянутые нервы.
— Ну здравствуй, — сказал он мне с коварной полуулыбкой. — Проходи.
— Привет, — мой голос от чего-то дрогнул, но я всё же вошла.
— Как встретили Новый год? Одни?
— Одни. А почему ты спрашиваешь? — нахмурилась я.
— Да так… — туманно ответил Свиридов.
— Что я забыла? — решила я перейти к главному, потому что мне абсолютно не нравился его настрой.
— Совесть ты свою забыла, — зло выпалил он.