— Я не верю ни единому твоему слову, — холодно вымолвила я. — И разговаривать нам с тобой не о чем.
Диана на секунду растерялась. Я видела это в ее взгляде, в том, как нервно дернулись её руки, и губы сомкнулись в тонкую линию. Но она тоже сумела взять себя в руки.
— Роме просто стало жалко тебя. А твой мелкий, — последнее слово она сказала с такой брезгливостью, что пожар в моей груди полыхнул с новой силой, — Наверняка не его сын. Ты просто манипулируешь Ромой с его помощью.
— О, судя по всему, это твоя фишка.
Диане эти слова совсем не понравились и она бросила на меня гневный взгляд. А мне стало чуточку легче, но по-прежнему сильно хотелось вытолкать ее из квартиры.
— Уходи. Я верю Роме, — твердо произнесла я.
— Наивная дура! — выпалила она. — Верит она.
Диана зачем-то достала телефон и начала быстро водить по экрану тонким пальцем. А через несколько секунд я услышала гудки. Звонок был на громкой связи.
— Здравствуй, Дианочка, — раздался смутно знакомый женский голос.
— Здравствуйте, Татьяна Викторовна, — сладко пропела Диана.
— Как вы там, мои хорошие? Как Ромочка? — я начала узнавать этот голос…
— Прекрасно. Вы как?
— Да что мы? У нас всё по-старому, — отвечала мама Ромы, — Как ты себя чувствуешь? Как протекает беременость?
На этих словах я замерла. Грудь сдавило тисками так сильно, что невозможно было вздохнуть. В ушах громко стучал пульс, заглушая голоса воркующих женщин. Ноги стали ватными и приросли к полу. Неужели это правда.
— Всё хорошо, — тем временем пела Диана. — Не волнуйтесь.
— Ромка как ведёт себя? Не обижает?
— Да что Вы⁈ — отмахнулась Диана. — Ромочка самый чуткий, внимательный, нежный и ласковый. Я уверена, он будет прекрасным отцом.
Как же больно было это слышать. Она словно лезвием прошлась по моему сердцу. И видимо, на моём лице всё было написано, потому что Диана с видом победительницы завершила розговор и уже увереннее продолжила давить на меня.
— Теперь поверила? Идиотка, — выплюнула она.
Но мне было плевать, как она меня называет. Это было не важно. Важным было только то, что она действительно беременна от Ромы. И эта новость меня убила.
— Чё молчишь? Я даю тебе время до завтра. А потом, чтобы духу твоего здесь не было, — зло выпалила она. — И прекрати названивать Роме. Он уже не знает, как от тебя отвязаться. Как пиявка присосалась и мешаешь нам жить.
Я продолжала молчать. Просто медленно умирала. Опёрлась руками о стол, чтобы не упасть и попыталась вдохнуть побольше воздуха. Но дрожь в теле не дала этого сделать, сжимая спазмами горло. Шум в ушах усилился, и я практически не слышала едкую речь Дианы. Пока в свкозь вату в ушах не пробился звонкий голосок.
— Мамочка, когда эта тётя уйдет?
— Тётя уже уходит, — ответила Диана за меня. — Но завтра утром вернется за ключами, — это она уже сказала мне.
Звонко стуча каблучками, Диана наконец покинула квартиру, и мне, кажется, даже стало легче дышать. Я тут же приоткрыла окно, чтобы выветрить отвратительный сладкий запах ее духов.
Остаток дня я провела, как в тумане, не понимая, что вокруг происходит и как теперь жить дальше. Рома меня обманул. Хотя нет. Я не спрашивала у него ничего, а он просто не говорил. Но зачем тогда это всё? Эти слова о любви, нежность, забота. Как он мог так поступить с нами, с ней? Что говорить Сашке? И как выжить вообще теперь?
Слез не было, только звенящая пустота внутри. Словно кто-то выдрал моё сердце, и я теперь существовала без него. Как зомби. И то, ради сына.
Когда столицу окутала ночь, я пустым взглядом смотрела в экран ноутбука, оплачивая онлайн билеты до родного города. Повезло, что на завтра были места в поезде. Вещи я решила, что соберу завтра. Да и было их немного.
Рома сегодня так и не звонил. А я, как дура, ждала. Не знаю, правда, зачем. Ведь всё и так ясно.
Стоило лечь в кровать, как меня всё-таки накрыло истерикой. Слезы полились градом, и чтобы не разбудить Сашку, я закрывала рот рукой, кусала до боли пальцы и долго не могла успокоиться. Меня словно прорвало. Боль стала не фантомной, а осязаемой. Будто мне переломали все кости, выдрали все органы и бросили в костёр за ненадобностью. А я, зачем-то продолжала дышать. Хотя я знала зачем. Точнее ради кого. Ради Сашки. Моего Сашки. Ради него нужно как-то пережить это. Ребенок ни в чём не виноват.