— Держи меня в курсе.
После разговора, я напряжённо всматривался в больничное окно, куда-то сквозь лапы зеленых елей, и задумчиво крутил в руке мобильник. Как разгадать этот ребус? Очевидно, проще было бы услышать ответы от нее, но сейчас это невозможно. Пока она в таком состоянии, я не имею никакого права заставлять ее нервничать.
Тут же вспомнилось моё поведение четыре года назад. Когда я своими нелепыми догадками уничтожил, задушил в зачатке зарождающиеся светлые чувства между нами собственными руками. Какой же я был дурак. Но сейчас я не совершу тех ошибок. Я дождусь, когда с ней можно будет поговорить, и тогда мы сможем всё решить. Я уверен.
53
Алина
Пустота была такой обволакивающей, теплой и умиротворяющей. Я не чувствовала боли ни душевной, ни физической. Может я умерла? Нет. Этого мне совершенно не хотелось. Ведь где-то там меня ждал мой Сашка.
Стоило подумать о нём, как меня резко выбросило из нежного забытия. Веки начали медленно подниматься, а голова раскалывалась от боли. Яркий свет буквально резал глаза, а голоса вокруг давили на ушные перепонки.
И снова тишина. Боли нет. Теперь мне казалось, что я лежу на воде. Морская гладь ласково обнимает всё моё тело, слегка покачивая на волнах. Я прохожусь пальчиками по прохладной поверхности, ощущая легкую дрожь. Она приятная, не пугающая, а родная. Вот она уже греет тёплым дыханием, немного замезшую руку. Мне тепло. Хорошо. Я люблю это море. Оно бывает опасным, грозным, вспыльчивым. Но оно моё. И мне хочется быть в его нерушимых объятиях всегда. Оно бормочет мне что-то. Это важные слова, но я их не слышу, а чувствую. Море просит меня о прощении. Но я ведь не могу злиться на него. Мы с ним одно целое. И так было и будет всегда. Оно нежно целует мне руку прижимая ее к себе. И этот запах. Он учащает мой пульс.
Меня вдруг резко выносит на берег, выбрасывая из глубоких вод. Нет! Я не хочу! Глаза зачем-то открываются, но яркого света нет. Вокруг царит полумрак. Но море всё-таки рядом. Оно плещется в тёмно-серых глазах, которые так пронзительно смотрят мне прямо в душу. Но… Я всё помню, к сожалению. Поэтому…
— Уходи… — в горло, словно, кто-то насыпал битого стекла, — Уходи… — в голове стоит звон и я ничего кроме него не слышу, — Уходи… — голова словно вот-вот расколется на мелкие кусочки.
Но он не уходит. Продолжает сверлить меня своим невероятным взглядом. Тогда я собрала все свои силы, чтобы сказать громче и твёрже.
На мой голос пришла женщина в белом халате. И только тогда Рома ушёл, и я смогла снова расслабиться и провалиться в очередной сон.
Когда я проснулась, было светло. Глаза снова пронзила режущая боль, но на этот раз не такая сильная. Зато тошнота оказалась нестерпимой. Меня вырвало. Слава богу, практически сразу в палату вошла медсестра и убрала всё. Мне было стыдно, но я никак не могла это предотвратить.
— Простите, — с тудом выдавила я из себя.
— У Вас сотрясение мозга, поэтому неудивительно, что это произошло, — она протянула мне стакан с водой. — Сейчас я сделаю Вам пару укольчиков и через полчасика зайдет следователь. У него есть к Вам несколько вопросов.
— Хорошо. Только… — я замялась. — Только не пускайте Романа ко мне, — рука со стаканом затряслась и женщина тут же схватила его.
— Так, ясно. Значит ночного гостя не пускаем в Вашу палату, — загадочно улыбнулась она.
Значит это был не сон. Не плод моих фантазий. Рома был здесь ночью. Но как? Откуда он узнал, где я? А главное, зачем это всё?
После допроса следователя, ко мне пришел папа. Я была так рада его видеть, что тут же расплакалась. Он обнял меня, поглаживая по спине и бормотал что-то ласковое и доброе.
— Дочка, ты почему Романа прогнала? — неожиданно спросил он, а я превратилась в камень. — Он себе места не находит. Волнуется.
— Я ничего не хочу о нём слышать, — максимально твердо ответила я. — И видеть его тоже не хочу.
Возможно зря, но я не стала рассказывать близким о том, что у Ромы есть вторая семья.
— Я понял. Только не нервничай, — сразу пошел на попятную папа. — Он тут больше не появится.
— Спасибо, папочка, — я снова бросилась в его объятия со слезами.
Ну что я за дура? Я же сама не хочу его видеть. Так почему тогда сумасшедшее сердце так рвется туда, где сейчас стоит этот предатель и смотрит в окно в коридоре больницы? Слезы душили как никогда. Мне так отчаянно сейчас хотелось оказаться рядом с ним. Утонуть, раствориться в нем, как в море.
Но это всё тщетно. Зачем снова пытать себя, зная, что у него есть другая семья. Нужно научиться жить без него. Ведь как-то справлялась четыре года. Или «как-то» — и есть ответ на этот вопрос?