– Ладно, пора мне. Ученик там наверху уже заждался, – я прикинул, что Фридрих, скорее всего, не врёт насчёт моей безопасности, и убрал меч в ножны. – Подумай, как обставить своё возвращение. А я, если что, подыграю. Предлагаю через недельку встретиться и всё более подробно обсудить.
– Спасибо тебе, Витольд, – граф впервые за весь разговор обратился ко мне по имени, – я очень ценю твоё предложение и то, что ты отнёсся ко мне по-человечески. Ты в следующий раз, когда придёшь, по плите над входом чем-нибудь тяжёлым постучи. Два удара, потом один удар, потом ещё два. Я буду знать, что это ты, и встречу.
– Кстати, Фридрих, что насчёт аванса за варенье? – мой взгляд упал на всё ещё открытый проход в кладовку.
– Да без проблем, – граф зашёл внутрь, загрёб с пола две полные горсти монет и вышел, протягивая их мне. – Если будут нужны деньги – обращайся, всегда поделюсь, мне для тебя не жалко. Тут их столько, что пять замков построить хватит.
Фридрих высыпал крупные тяжёлые монеты в подставленную сумку.
– Это цехины, каждый сейчас идёт по сто двадцать крон. Не продешеви, когда будешь менять, – граф показал мне оставшуюся в его руке монету и бросил её к остальным. – Идём, я тебя провожу на выход, а то там церберы по коридорам бегают, убьются ещё об тебя по глупости. Странно, как это ты с ними разминулся, когда сюда шёл.
Мы застали Пшемека сидящим на траве и оживлённо беседующим с какой-то девчушкой примерно его возраста, одетой в лёгкое зелёное платье. На её голове был надет венок из цветов, а запястья украшали браслеты, сплетённые из тонких травинок.
– Луговница, живёт тут неподалёку на поляне, – шепнул мне на ухо Фридрих. – Вот шельма, уже все мозги парню задурила. Глянь, как он на неё смотрит. Был бы малость постарше, так уже давно бы за собой увела.
– Паша, нам пора! – позвал я ученика. Тот пропустил мои слова мимо ушей, зачарованно глядя на свою собеседницу. Я повысил голос: – Пшемыслав Вуйцик, подбери слюни и пойдём домой!
– А? Да, сейчас, – ученик нехотя встал с травы, продолжая во все глаза смотреть на симпатичную нечисть.
– Паша, а ну бегом сюда! – рявкнул я, и парень наконец очнулся. – С каких это пор ведьмецы водят шашни с лесными духами?
– Я не лесная, я луговая, – ответила девчушка и показала язык. – Пока, Пшемек, ещё увидимся! – Она вскочила на ноги, махнула нам рукой и побежала в сторону перелеска.
– Попрощайся с графом, и пойдём домой. Время уже скоро к ужину, а мы сегодня даже не обедали, – я взял ученика за плечо и развернул к себе, пытаясь отвлечь от бегущей вприпрыжку луговницы.
– А разве мы не будем убивать графа? – поинтересовался Пшемек.
– Паша, откуда в тебе только берётся такая бестактность? – я слегка шлёпнул его по макушке, изображая воспитательный подзатыльник. – Граф Фридрих теперь наш друг, зачем нам его убивать?
– А что, ведьмецам можно с нежитью дружить? – ученик с недоверием посмотрел сначала на графа, а потом на меня.
– Паша, ты в курсе, что луговница – это тоже нежить? А ты тут с ней по-дружески беседовал только что, – я ткнул ученика в бок. – Так что сам решай, можно или нет. И вообще, я пообещал помочь графу. Он хочет снова стать человеком и восстановить замок, так что пока мы никому ничего о нём рассказывать не станем. И скажи уже графу что-нибудь нормальное.
– Вы не волнуйтесь, мы вас вылечим. Сумасшедшие графы-умертвия – это наш профиль, – выдал Пшемек.
Мы с Фридрихом одновременно расхохотались.
– Извини, граф, у Паши иногда случается так, что слова выскакивают раньше, чем он успевает их обдумать. – Я осуждающе покачал головой, глядя на ученика: – Пойдём уже, целитель.
* * *
На обратном пути Пшемек допытывался у меня, о чём мы говорили с графом, и я рассказал ему почти всё, заостряя внимание на малозначительных подробностях и стараясь избегать скользких моментов, касающихся меча. Похоже, ученик остался недоволен, что я не стал отрубать графу голову, и мне пришлось придумать версию, что Фридрих откупился от меня золотыми цехинами, которых на вскидку было не меньше четырёх десятков.
– Теперь, Паша, мы с тобой богатые люди и можем позволить себе собственное жильё, – я попытался переключить внимание ученика с графа на более меркантильные темы. – Как думаешь, хватит нам три-четыре тысячи крон на какой-нибудь скромный домик?
– На четыре тысячи можно купить вполне приличный дом прямо сейчас, даже если хозяева не собирались его продавать. Вот только зачем нам дом, милсдарь? На эти деньги можно купить много чего полезного, а тысячи крон хватит, чтобы жить в нашем номере лет десять.