Мы замерли, прислушиваясь. Сначала кроме шороха листвы ничего не было слышно, но потом я различил слабый стон. Я спустился в овраг и двинулся в направлении звука, а Пшемек шёл за мной и настороженно крутил головой по сторонам. Примерно через три десятка шагов мы наткнулись на то, что раньше было передком телеги. Оба колеса раскурочены, оглобли выдраны вместе с крепившими их пластинами и раздроблены в крупные щепки. Лошадиные следы обрываются в пяти шагах дальше, при этом ни самой лошади, ни крови, ни каких-либо других различимых следов не видно. Я снова прислушался, но на этот раз безрезультатно.
– Паша, ты слышал, как тут кто-то стонал, когда мы были возле телеги? – я покрутил головой, но кроме шума усилившегося ветра, шелеста листвы и поскрипывания стволов, ничего не уловил. – Мне показалось, что где-то рядом был человек.
– Да, я тоже слышал стон, но сейчас ничего не могу разобрать, слишком сильный ветер, – ученик сделал пару шагов в сторону и посмотрел вперёд вдоль оврага. – Там дальше что-то есть. Вон, за теми кустами.
Мы осторожно прошли ещё немного и обогнули куст, перегораживающий нам дорогу и закрывающий обзор. В десятке шагов от нас прямо из склона оврага торчал огромный, больше моего роста, вытянутый камень. Мне показалось, что лес в этом месте специально расступился, давая возможность солнечным лучам осветить желтовато-серую, слегка шершавую поверхность.
Пшемек подошёл к камню и положил на него ладонь левой руки.
– Паша, не двигайся, – я постарался говорить негромко, чтобы только ученик мог слышать меня. – Посмотри на свой меч.
Накладки на мече ученика светились ровным белым светом, и это были не отблески солнечных лучей.
– Мельхифрил начинает светиться, если рядом находится сильный источник энергии, – напомнил мне Меч. – Я чувствую, что в том направлении есть какое-то энергетическое поле, но не могу определить его природу. Это точно не нежить, или, по крайней мере, не такая нежить, как в подземелье у графа.
– Я сейчас подойду, – сказал я ученику, но не успел сделать и трёх шагов, как кусты на верхнем краю оврага затрещали и к нам на дно, ломая ветки и утробно рыча, спрыгнула здоровенная тёмная туша.
– Назад! – завопил в моей голове Меч, и я отпрыгнул, подчиняясь его команде.
– Паша, берегись! – я почувствовал, что зацепился ногой за торчащий из земли корень, и начал падать на спину.
Огромный чёрно-бурый медведь повернулся ко мне, поднялся на задние лапы и злобно зарычал. Я выставил вперёд меч, понимая, что если этот зверь всей своей массой навалится на меня, то однозначно раздавит, даже если я успею воткнуть в него клинок.
– А-А-А! – вопль Пшемека раздался за спиной медведя, сбив его с настроя. – Иди сюда, сволочь! Не трожь учителя!
Медведь на мгновение отвлёкся, но потом зарычал ещё громче и прыгнул на меня. В этот момент биение моего сердца, а с ним и всё вокруг замедлилось, как и в тот раз, когда на меня летел Ядвигин козёл. Но, в отличие от прошлого раза, сейчас у меня не оставалось ни единого шанса. Увернуться я не успевал, отбиваться тоже было бесполезно. Краем глаза я заметил, как ученик бросается вперёд, а вокруг его левой руки откуда-то появляется тусклое голубоватое свечение. Я уже попрощался с жизнью, как вдруг произошло что-то совершенно немыслимое. Пшемек вытянул руку вперёд, и с его ладони сорвался сгусток голубого пламени, который быстро преодолел расстояние до летящего на меня медведя и вошёл куда-то в область медвежьей задницы. Туша продолжала падать на меня, не обращая внимания на запоздалую атаку.
Я зажмурился, приготовившись умереть, и увидел сквозь сжатые веки яркую вспышку. Одновременно с этим по ушам ударил грохот взрыва. По моему телу и лицу врезала шрапнель из мелких ошмётков, не причинив, однако, смертельного ущерба. Я открыл глаза и с ужасом увидел, что стоявшие вокруг деревья и кусты разметало во все стороны, а с их обломков неторопливо стекают и опадают на землю небольшие окровавленные куски мяса, шкуры и костей.
Не успел я обрадоваться спасению, как с верхней кромки ближайшего ко мне склона оврага сполз и покатился приличных размеров булыжник. Я смотрел, как он катится, набирая скорость, затем подпрыгивает на очередной кочке и летит точно в направлении моей головы. «Твою ж мать…» – подумал я, снова зажмурился и ощутил смачный удар в лоб.
* * *
– Милсдарь, ты живой? – чей-то голос доносится до меня как сквозь толстый слой ваты…