– Время уже позднее, придётся заночевать тут, – я еле стоял на ногах. – Вытаскивай из телеги своего папашу, и пошли договариваться насчёт комнат.
Я прислонился спиной к стене и стоял, разглядывая на тёмно-синем небе первые проступившие звёзды, которые плавно покачивались из стороны в сторону. В голове чудесными переливами звучала музыка в исполнении большого симфонического оркестра. Распухшее ухо горело, словно у меня на плече птица феникс развела костёр, готовясь к очередному суициду.
Со стороны навеса донеслись звуки брани и борьбы.
– Да вставай ты уже, милсдарь Витольд сказал идти ночевать внутрь, – Пшемек добросовестно пытался выполнить моё распоряжение, а его отец всячески этому противодействовал.
– Отступись от меня, отрок, – Милош использовал немного другие слова, но смысл был примерно такой, – я тут буду спать.
– Милсдарь, он не хочет идти! – жалобный голос ученика возвестил, что он не справляется с поставленной задачей.
– Да и хрен с ним, пусть спит, где ему нравится. А мне сегодня нужна нормальная кровать и подушка, – голова болела всё сильней, наверняка без сотрясения не обошлось.
Мы оставили Милоша в телеге, а сами зашли в трактир. Народу в зале не было, за исключением инициативной группы по непримиримой борьбе с алкоголем. Судя по количеству пустых бутылок, борьба велась не на жизнь, а насмерть. Из пятерых единомышленников трое уже пали жертвой коварного противника, а оставшиеся двое были на грани поражения. Трактирщик скучал за стойкой, разглядывая поле боя.
– Уважаемый, нам бы комнату с двумя кроватями, – каждое слово давалось мне с трудом, отражаясь многократным эхом внутри головы.
– Четверть кроны, еда отдельно, – нас даже не удостоили взгляда.
– Хорошо. Сдача с кроны будет? – Я сунул в руку в сумку, на ощупь выудил одну монету и положил на стойку.
– Лешек вас проводит, – трактирщик ловким отработанным движением смахнул золотую крону и бросил на её место несколько серебрушек. – Утром будить надо?
– Нет, спасибо, – я не был уверен, что к утру голова пройдёт, не хватало ещё добавить головной боли недосыпом.
Появившийся со стороны кухни парень в фартуке махнул нам рукой и направился к входной двери, держа в руке зажженный керосиновый фонарь, почти такой же, как я видел у кузнеца. Мы поплелись за Лешеком, стараясь не отстать. Вышли на улицу, свернули в сторону навеса, немного не доходя до него зашли в неприметную дверь, которую открыл перед нами провожатый. Сразу за дверью обнаружились ступеньки, ведущие на второй этаж, по которым мы и поднялись. По пути наверх я пару раз порывался навернуться в полутьме, но Пшемек каким-то чудом умудрился удержать меня и не позволил расшибиться окончательно. Наша комната оказалась самой первой от лестницы. Мы зашли внутрь, парень поставил фонарь на стол, развернулся и быстрым шагом отправился к выходу.
Я огляделся. Обстановка комнаты простая, но опрятная. Кроме стола возле окна и двух стульев рядом с ним, в комнате у боковых стен нашлись две застеленные кровати. Всё остальное сразу же стало мне неинтересно, я кое-как добрался до ближайшей постели и завалился на неё не раздеваясь. Уже сквозь сон почувствовал, как Пшемек расшнуровывает и стаскивает с меня ботинки. Хороший парень, заботливый, хоть и бестолочь. С этими мыслями я и уснул.
* * *
Проснулся от того, что в окно заглянуло солнце, поднявшееся уже достаточно высоко. Как ни странно, голова не болела совершенно. Даже ухо вернулось к нормальному размеру. Единственное, о чём я пожалел, что не снял с себя куртку вечером. Слегка упарился в ней.
Пшемека в его кровати не оказалось. Похоже, проснулся раньше меня и пошел проведать отца.
Я обулся, потом умылся из рукомойника, висящего в углу у входа, и вытер лицо полотенцем, найденным рядом на крючке. Вышел из комнаты, спустился вниз по лестнице, открыл дверь наружу. Наша телега стояла там же, где мы её оставили с вечера. Лошадь меланхолично жевала сено, опустив голову в ясли. Милоша в телеге не было, наверняка проспался и пошёл завтракать.
Я зашёл в трактир и увидел, что Вуйцики сидят за тем же дальним столом, что мы занимали вчера. За тем же столом напротив них спиной ко мне сидел незнакомый крупный мужик в кольчуге, латных наручах и с мечом на поясе. Судя по намечающейся лысине – лет сорока, или около того. Милош ел какой-то суп и прихлёбывал из чарки, видимо поправлял здоровье после вчерашнего. Пшемек уже всё доел и просто сидел, косо поглядывая на явно непрошеного гостя.