– И что, нож у этого повара полностью из мельхифрила? – я уже начал прикидывать, за сколько повар согласится его продать.
– Полностью. Вот только не продаст Штефан его, даже не пытайтесь спрашивать, – угадал мои мысли кузнец. – Обидится ещё, да отрежет вам что-нибудь.
– Так это получается, что и меч можно целиком из мельхифрила сделать? Зачем же тогда ведьмецкие мечи делают наполовину из стали?
– А затем, что в одном метеорите этого мельхифрила обычно едва на хороший нож хватает. Поэтому и делают весь меч стальной, а поверх стали тонкие накладки.
Я понял, что с правильным мечом пока ничего не выйдет. Придётся временно обойтись обычным. Да и ученику тоже надо что-то.
– А как насчёт пары хороших стальных мечей?
– Вы это серьёзно? – Эммет с подозрением посмотрел на меня. – Кто в здравом уме будет два меча с собой таскать?
– Вы не поняли, – я почему-то автоматически потрогал левое ухо, – один меч мне, а второй моему ученику. Парню, который нас там ждёт, – я показал рукой на дверь в дом.
Лучше бы я этого не делал, потому что вслед за взмахом руки с той части дома, где остались Вуйцики, раздался грохот и противный скрежет. Мы с Эмметом переглянулись и дружно побежали на звук.
Я почему-то даже не удивился, когда увидел Пшемека, пытающегося с помощью черенка от лопаты раскурочить какой-то работающий механизм. Тот скрежетал и сопротивлялся, но на стороне атакующего были слабоумие и отвага, и втроём они оказались грозной силой.
– Это не я! – заорал Пшемек, продолжая сражаться с железным монстром. – Оно само! Мы стояли, а оно как начало тарахтеть, шипеть и ножом размахивать!
Эммет отпихнул малолетнего луддита* и попытался выключить аппаратуру, но видимо, юный террорист уже успел что-то конкретно повредить, потому что скрежет никак не прекращался. Тут я увидел нож, о котором говорил Пшемек. Хищный полуметровый тесак был зажат в механической руке и хаотично двигался, стараясь дотянуться до кузнеца.
– Осторожней! – Милош бесстрашно оттолкнул Эммета в сторону и со всей силы долбанул по руке с ножом каким-то обрезком трубы. Рука немного согнулась, но нож не выпустила. Замахнувшись во второй раз, спасатель едва не проломил голову кузнецу, некстати оказавшемуся сзади. Тем временем Пшемек снова подскочил к механизму и с яростным воплем вонзил в него черенок, как копьё.
– Прекратите! – заорал Эммет.
Вуйцики от неожиданности отпрыгнули назад. Пшемек обо что-то споткнулся и в падении умудрился свалить с соседнего стола агрегат с двумя большими стеклянными ёмкостями. Стекло разбилось, и комнату наполнил аромат свежесваренного кофе.
– Вон из дома! – рявкнул я, глядя на Вуйциков и указывая им пальцем на дверь. Два раза просить не пришлось.
Кузнец наконец справился с фехтовальным монстром, и рука с ножом бессильно опустилась на разделочную доску, отрезав от лежащего на ней батона колбасы кривой кусок.
– Эммет, простите моих друзей, они не со зла, – я попытался сгладить недопонимание. – Они люди дремучие, к изобретениям непривычные.
Кузнец с тоской смотрел на осколки стекла в кофейной луже и машинально жевал вышеупомянутый кусок колбасы.
– Это была всего лишь машина по нарезке колбасы для бутербродов, – в голосе изобретателя чувствовалась горечь утраты, – время обедать, вот она и включилась.
– Может, тогда пообедаем? – я справедливо предположил, что лучший способ успокоиться – это как следует поесть.
– Давайте, – Эммет был со мной полностью солидарен. – И этих разрушителей своих зовите, а то не ровен час без присмотра ещё что-нибудь сломают.
________________
* Лудди́ты — участники стихийных протестов первой четверти XIX века против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии. С точки зрения луддитов, машины вытесняли из производства людей, что приводило к технологической безработице. Часто протест выражался в погромах и разрушении машин и оборудования. (Википедия)