Когда окончательно стемнело, мы попрощались, и я наконец-то смог помыться первый раз за последнюю неделю. До этого я мылся на хуторе у Вуйциков, но их баня была гораздо более скромной, чем у Мойшека. Отмыв своё тело до скрипа, я постирал майку и труселя, завернулся в простыню и как привидение прокрался в свой номер. Пшемек забил на чтение и сладко спал на своей кровати, подавая мне отличный пример, которому я последовал без всяких раздумий.
* * *
Очередное утро почти ничем не отличалось от предыдущих, разве что солнечные лучи были не такими настойчивыми. Я выглянул в окно и увидел, что небо подёрнуто лёгкими облаками, сквозь прорехи в которых периодически проглядывало солнце.
Завтрак был традиционно вкусным, но отсутствие кофе ощущалось всё острее. Пшемек был молчалив и задумчив. Вероятно, его голова была под завязку наполнена мыслями о предстоящем испытании. Я вспомнил вчерашнюю просьбу Мойшека и размышлял, с какого бока к ней подступиться. С одной стороны, я вроде бы ведьмец и должен одним своим присутствием вдохновлять всех на понимание и сотрудничество, а с другой стороны, не хотелось бы огрести от каких-то малолеток, да ещё и в присутствии ученика. Брать с собой оружие – вообще не вариант. От арбалетов толку ноль, а меч придётся нести в руке, что совершенно не будет способствовать конструктивному началу диалога. Разбегутся в разные стороны, попрячутся, и на этом весь разговор закончится. Я бы точно убежал, если бы ко мне шёл с мечом в руке кто-то, одетый в чёрную кожу, да ещё и со шрамом на морде.
Мне обязательно нужен напарник для подстраховки. Пшемек годится только в качестве массовки, и нет смысла рассчитывать на него, как на боевую единицу. Идеальный вариант – Ян Ходкевич, но он наверняка занят, да и эффект от его присутствия, скорее всего, будет такой же, как от меча в руке. Пока я раздумывал, с кухни раздался грохот упавшей кастрюли, напомнив мне об ещё одной кандидатуре.
Я допил утренний чай и пошёл посмотреть, на месте ли Штефан.
– Привет! – повар был в хорошем расположении духа. – Как настроение?
– Привет, нормальное, – я обдумывал, с чего начать. – Штефан, а ты в ближайшее время не сильно занят?
– Нужна помощь? – повар подозрительно легко догадался о моих мотивах. Видимо, у меня всё было написано на лице.
– В общем-то, да. Меня Мойшек вчера попросил провести воспитательную беседу с ребятишками, которые ему забор разрисовали да племяша обидели.
– И что, ты не уверен, что справишься с детьми? – Штефан ехидно улыбнулся.
– Справиться, может, и справлюсь. Хотелось бы без неожиданностей и кровопролития, одним авторитетом сработать. Да и не совсем дети там. Обалдуи двадцатилетние. Им бы девок по сеновалам тискать, а они похабщину на заборах рисуют.
– Ну, это другое дело. А далеко идти?
– Мойшек сказал, что у них за конюшней клуб по интересам.
– Так давай прогуляемся, у меня как раз до обеда время есть.
До конюшни добрались достаточно быстро. Пшемек продолжал молчать, а мы со Штефаном успели поболтать о вчерашней тренировке. Заходя в проулок, я обратил внимание на огромного размера граффити, занимающее почти всю стену конюшни и изображающее, судя по всему, герб обитающего здесь союза художников. Нарисованный с любовью и тщательностью мужской половой орган был выполнен во всех мельчайших подробностях и дополнен сверху двумя орлиными крыльями, что делало его похожим на эмблему Люфтваффе*.
Обойдя конюшню, мы застали творческую бригаду в полном составе за весьма странным занятием. Один из парней стоял на колоде со спущенными штанами. Рядом с ним стоял растрёпанного вида мужик с всклокоченной бородой, пропитым лицом и тонкой палочкой в руке, похожей на дирижёрскую. Этой палочкой он указывал в направлении мошонки эксгибициониста и требовал уделить ей повышенное внимание. Ещё трое парней сидели напротив на бревне, держа перед собой конструкции, похожие на мольберты.
– Что за хрень у вас тут происходит? – я с удивлением пытался хоть как-то понять смысл увиденного. – Паша, отвернись!
– Уйдите, вы нам мешаете, – растрёпанный, похоже, был у них за старшего. – Не видите что ли, у нас занятия по рисованию с натуры.
– Я так полагаю, вы и есть Игнаций, художник? – я оглядел своего оппонента.
– Ну, допустим, я. А кто спрашивает? – мужик бросил свою указку на колоду рядом с натурщиком и подошёл немного поближе к нам. От него ощутимо потянуло перегаром.