К тому моменту, когда чёрные души, наконец, сдались и растаяли в воздухе, мы с Пшемеком выкосили больше половины плантации. Пострадало очень много невинных растений, но обойтись без этого было нельзя. Только потому, что мы из благих побуждений добивали уже обречённые посадки, не дожидаясь их перерождения в ужасных кровожадных монстров, бой закончился нашей безоговорочной победой.
– Аррой, мы справились, – я решил обрадовать шамана, но он почему-то не спешил радоваться, а вместо этого сокрушённо качал головой, разглядывая изрубленные и частично втоптанные в землю стволы, листья и соцветия.
– В следующий раз, если вам будет нужна наша помощь, зовите, не стесняйтесь, – предложил Пшемек. – Мы сегодня получили очень богатый опыт и в будущем сможем действовать гораздо эффективнее.
– Да-да, конечно, – рассеянно ответил шаман, не отрывая взгляда от поля брани. – Я только хотел…
– Не стоит благодарности, – я подошёл к Аррою и хлопнул его по плечу, – это наша работа.
* * *
У входа в трактир нас поджидал капитан Ходкевич в сопровождении двух стражников. Его недовольный вид красноречиво говорил о том, что произошло что-то не очень хорошее. Когда мы подошли, Ян встал со скамейки и сделал несколько шагов навстречу:
– Витольд, у меня к тебе серьёзный разговор.
– О чём? – я заметил, как оба стражника встали по бокам от меня, и мне это совсем не понравилось.
– Давай зайдём внутрь, там будет удобнее.
Мы зашли в трактир, я хотел было отправиться за свой привычный стол в дальнем углу, но Ян потянул меня за рукав, предлагая сесть прямо возле входа.
– Витольд, скажи мне, где ты был вчера вечером? – начало разговора совершенно не было похоже на дружескую беседу.
– Сначала здесь, мы с Гэбриэлем немного выпили и закусили. Потом играли в карты, а потом я пошёл спать.
– К себе в номер?
– Да, к себе в номер.
– Ты в этом уверен?
– Ну… – я немного задумался, – во всяком случае, когда я проснулся, то был в своей постели. И дверь была закрыта изнутри. Значит я, скорее всего, пришёл, закрыл дверь, разделся и лёг спать.
– Скорее всего?
– Да, скорее всего. А что?
– То есть, ты не помнишь, как пришёл в свою комнату и лёг спать?
– Ян, к чему все эти вопросы? – мне показалось, что капитан меня в чём-то подозревает.
– И ты там был один?
– Конечно один, Пшемек вчера остался ночевать у вас в казарме.
– Так, – Ян протянул руку и забрал у одного из стражников чёрную широкополую шляпу. – Это твоё?
– Это моя шляпа, мне милсдарь Витольд её отдал, – Пшемек, стоявший рядом решил влезть в разговор.
– Эта шляпа лежала в твоей комнате на столе, – Ходкевич проигнорировал ученика и продолжал смотреть на меня.
– Возможно, – я не мог понять, в чём суть претензии. – Это боевой трофей. Шляпа осталась у нас после того, как мы привезли Густава к дому пана старосты. Неужели он требует её вернуть?
– Так, – капитан оглядел меня и продолжил, – вчера вечером ты был одет так же, как сейчас?
– Ну да. У меня, знаешь ли, всего один комплект одежды.
– В таком случае, Витольд Крючковский из Мытищ, я вынужден тебя арестовать.
– Да в чём дело-то? – я уже был не рад, что вчера мы с коллегой нахрючились до такого состояния, что я не запомнил, как оказался в своём номере.
– К тебе претензия со стороны Гразины Бжздецкой, любимой дочери нашего начальника стражи. Сразу после твоего ухода она пришла и заявила, что вчера, ближе к полуночи, ты обманом, обещанием женитьбы и дорогих подарков завлёк её в свой номер и предавался с ней греховным развлечениям, – капитан вытащил из сумки сложенный вдвое листок, развернул и сверился с записями. – Вот её показания: «Неоднократно и в разных позициях лишил меня девичьей чести, вынудив издавать громкие крики от удоволь… зачёркнуто, блаженс… зачёркнуто, возмущения». А ближе к утру ты зачем-то выставил её в коридор, закрыл изнутри дверь и игнорировал все её просьбы впустить обратно. Ей пришлось по темноте возвращаться домой, где она была встречена разгневанным папенькой и посажена в чулан без всяких разбирательств. А когда к ужину её выпустили, она всё рассказала родителю и сдала тебя с потрохами.