Заведя нас в дом, хозяин ушёл в соседнюю комнату и вскоре вернулся, неся в руках шило, здоровенную иглу, толстые нитки и приличный кусок воска. Пока он отсутствовал, я развязал шнурки и стащил с себя ботинки.
– Очень редкая у вас обувь, милсдарь, и дорогая, наверное, – Веслав вертел в руках пострадавший ботинок. – Фасон необычный, шнуровка снизу доверху. А уж кожа какая странная – я такой никогда не видел.
– Так это драконья кожа, – Пшемек говорил настолько уверенно, словно сам принимал участие в свежевании дракона. – Посмотрите, какая она тонкая и крепкая.
Сапожник согласно закивал, подтверждая, что мой ученик абсолютно прав, и начал убеждать нас в том, что он и сам об этом сразу же догадался. Как оказалось, кожа моих ботинок имела все неоспоримые признаки своего драконьего происхождения. Я предпочёл промолчать, потому что ничего не понимал ни в коже, ни в драконах. Ещё немного полюбовавшись красотой дизайна и качеством выделки, Веслав вернулся к поставленной перед ним задаче:
– Обувь отменная, сразу видно, делал мастер. А вот подошва почему-то совсем не прошита. Как же она держится?
– Как видишь – на соплях, – я сокрушённо пожал плечами.
– На соплях дракона? – восхищённо воскликнул сапожник. – Какая уникальная технология! Теперь понятно, почему обошлись без ниток. Вот только, к сожалению, у меня нет соплей дракона, и я не знаю, чем их заменить. Придётся всё-таки прошивать.
– Ничего страшного, если надо прошить, то прошивай.
Сапожник на удивление ловко и аккуратно начал приводить ботинок в порядок. Было странно видеть, как человек, с трудом державшийся на ногах, орудует шилом и иголкой с хирургической точностью.
– Вот, что я говорил, – Пшемек кивнул на мастера, увлечённого работой, – Веслав всегда перед работой выпивает немного.
– Это чтобы руки не дрожали, – пояснил сапожник.
– Тогда понятно, – я поднял с пола второй ботинок и придирчиво осмотрел подошву, которая кое-где начала понемногу отслаиваться. – Думаю, второй ботинок тоже надо прошить, на всякий случай.
Когда работа была завершена, я обулся и немного походил по комнате. Никакого дискомфорта, всё стало как раньше. Я поблагодарил Веслава и спросил, сколько стоит работа, на что он попытался отказаться от платы, убеждая меня, что для него было честью ремонтировать такую уникальную обувь. Я настаивал, и, в конце концов, сапожник признался, что боится упиться вусмерть, если сейчас у него окажется хоть сколько-то денег. Договорились на том, что сейчас я дам ему одну серебрушку, а завтра или послезавтра он найдёт меня и получит ещё одну золотую крону.
Мы дружной компанией вернулись в трактир. Сапожник сразу же кинулся навёрстывать отставание от своих собутыльников, а мы с Пшемеком пошли за свой стол, по пути заказав у Мойшека ужин. Два бесчувственных тела, занявшие наши любимые места, пришлось вытащить из-за стола и бросить рядом на полу.
После ужина мы сразу отправились в свой номер, потому что разудалая пьянка начала действовать мне на нервы, напоминая о событиях, из которых я вывернулся практически чудом. Предстояло обсудить ближайшие перспективы и подумать, как бы заработать денег, пока они полностью не закончились.
Глава 26. А-3141592-6535
После завтрака Пшемек изъявил желание снова позаниматься с мечом, и я отпустил его, решив, что он уже не маленький и сам доберётся до казарм. У меня планов никаких не было, поэтому я вернулся в номер, попутно обдумывая нашу вчерашнюю беседу, в процессе которой мы так и не придумали, как нам искать клиентов. Закончили на том, что слухи о команде ведьмецов должны сами найти нужных людей, которые и придут к нам со своими просьбами.
Я сидел за столом в своей комнате и разглядывал лежащий на нём меч. Какое-то странное чувство заставило меня вытащить его из ножен, и сейчас я предавался созерцанию. Солнце уже поднялось достаточно высоко, его лучи освещали клинок и отражались всеми цветами радуги. После непродолжительного разглядывания я заметил, что лезвие становится всё светлее и светлее, а затем оно и вовсе окуталось неярким бирюзовым свечением.
Я протянул руки, взял меч правой рукой за навершие, а левой за лезвие там, где двойной дол переходит в одинарный, и поднял над столом. Некоторое время я любовался на необычный световой эффект, слегка поворачивая лезвие то от себя, то к себе, а потом почувствовал в пальцах лёгкое покалывание, и в моей голове отчётливо прозвучали слова: