– Какого накопителя? – из-за избытка специфичных терминов я с трудом понимал, о чём идёт речь.
– Нейросинаптического. То есть – условно-стабильной структуры из жировой ткани, нервных клеток, нейронов, синапсов, кровеносных сосудов и цереброспинальной жидкости, расположенной внутри твоего черепа.
– Как-то не верится, что все эти слова ты достал из моей головы, – из ранее сказанного я понял только то, что с восстановлением памяти пока облом. – Лучше расскажи, как ты внутрь меча попал.
– Никуда я не попадал, я с самого момента загрузки и активации находился внутри поликристаллической сети.
– А можно подробнее и на нормальном языке?
– Весь объём мельхифрила является единой структурой, функционирующей как самоорганизующийся квантовый процессор, оперативно-статическая память и интерфейс ввода и вывода данных. По сути, каждая кристаллическая ячейка материала представляет собой многофункциональный наночип. Мои создатели сформировали из мельхифрила сфероид и прикрепили к нему обвес из маневровых двигателей и оптического модуля. Затем меня сконфигурировали, загрузили в структуру носителя и активировали, поставив передо мной набор задач, которые я и выполнял после вывода на геосинхронную орбиту. Потом произошла авария, во время падения в атмосфере всё навесное оборудование сгорело, материал носителя нагрелся и деформировался от удара о поверхность. А после того, как биологическая сущность, которую ты идентифицируешь как «кузнец Эммет Черняк», подвергла носитель термической дестабилизации и импульсной обработке давлением, получилось та форма, которую ты сейчас держишь в руках.
– Какие создатели, какая орбита? – в моём мозгу начал образовываться перенасыщенный хаос. – Ты можешь объяснить так, чтобы я понял?
– Мои создатели – жители расположенной неподалёку звёздно-планетарной системы Псилон, которые уже давно следят за цивилизацией, зародившейся на этой планете. Они изготовили и запустили орбитальную мониторинговую сеть, состоящую из нескольких сотен аналогичных мне программно-аппаратных комплексов. По сути, я являлся одним из узлов системы наблюдения и распределённой обработки данных. Пять дней назад в мой носитель врезался прилетевший из космоса кристаллический метеороид, который стал причиной моего схода с орбиты и падения на поверхность. Следующие данные, которые я смог зафиксировать, это нагрев носителя до температуры пластичности и ударное воздействие, в результате которого носитель приобрёл нынешнюю форму. Некоторое время у меня ушло на подзарядку от солнечной радиации и восстановление межкристаллических связей, а сегодня мне удалось настроить частоту электрических импульсов, с помощью которых я через твои нервные окончания на коже рук смог передать сигнал, формирующий в твоём мозгу имитацию голоса, который ты сейчас слышишь.
– Охренеть можно, – рассказанное с трудом укладывалось в моей голове, – погоди пока, мне надо время, чтобы всё это осмыслить.
Я положил меч на стол, закрыл глаза и обхватил руками голову, чтобы она не лопнула от избытка информации. Надо сходить вниз и попросить у Мойшека чего-нибудь выпить, потому что на трезвую эта ситуация казалась мне совершенно невозможной.
* * *
Посидев немного за столом после принятия терапевтической дозы самогона, я так и не придумал, что мне дальше делать. По всему выходило, что внутри моего меча сидит какая-то непонятная хрень, которая общается со мной, когда я прикасаюсь к мельхифриловой поверхности. Единственный разумный вариант, до которого я додумался, это попытаться выяснить, что ей нужно, и стоит ли её опасаться. В крайнем случае, можно просто намотать дополнительные ремни на гарду и навершие, чтобы случайно не прикоснуться к открытому металлу, и пользоваться мечом как вполне обычным оружием.
Вернувшись в комнату, я застал меч там же, где его оставил. Он лежал на столе и нежился в солнечных лучах, развлекаясь тем, что формировал на лезвии клинка причудливые разноцветные узоры, плавно перетекающие друг в друга. Не отрастил себе ноги и никуда не ушёл – и то хорошо. Когда я приблизился, меч прекратил игру света и обозначил цветным пятном на клинке рядом с гардой участок, похожий на отпечаток верхней части ладони и четырёх пальцев, прозрачно намекая мне, куда нужно приложить руку.
– Я вернулся, – подумал я, положив руку на клинок. – Расскажи мне, какие у тебя планы.
– У меня нет никаких планов. Моя миссия прервана, функционирование нарушено, полученные ранее директивы первого порядка не могут быть выполнены, – казалось, что в голосе меча звучит сожаление. – Поэтому смысл моего дальнейшего существования не определён.