— Потому что я не отпущу тебя, — сказала Айрис. — И если ты коснёшься этого кристалла, я не смогу тебя вернуть. А ты нужна мне.
Лира замерла. Её рука дрожала в захвате Айрис. Кристалл мерцал, обещая лёгкость, покой, забвение.
— Ты нужна мне, — повторила Айрис. — Не ей.
Долгая тишина. Лира медленно опустила руку. И заплакала — тихо, беззвучно, как плачут, когда сил уже нет даже на голос.
Айрис обняла её. Тело Лиры сотрясала мелкая дрожь — не от холода, от ломки, от света, который рвался наружу и не находил выхода.
— Держись, — прошептала Айрис. — Я рядом.
Кай стоял в тени, глядя на них. Его лицо было непроницаемым, но когда Айрис подняла глаза, он кивнул — один раз, коротко.
— Она наблюдала, — сказал он. — Саэрна. Она проверяла, как вы держитесь друг за друга.
— И что она увидела?
— Что вас не так легко сломать. Но она попробует снова.
Айрис посмотрела в сторону, где между деревьями угадывался бледный отблеск старого кварца. Там никого не было. Но воздух всё ещё пах чистотой и чем-то ещё — горьким, почти неуловимым. Запах детства. Запах дома. Запах Миры.
— Почему она не пришла сама? — спросила Айрис.
Кай помолчал.
— Потому что боится. Она помнит тебя, даже если не хочет помнить. И пока эта память жива — ты в безопасности.
— А когда умрёт?
Кай не ответил. Только посмотрел в ту же сторону, и его тень вытянулась, будто пыталась кого-то догнать.
Лира всхлипнула в последний раз и затихла, обессиленная. Айрис придерживала её, чувствуя, как тяжело дышит подруга, как её сердце бьётся — слишком быстро, слишком слабо.
— Что с ней? — спросила Айрис у осколка.
— Свет внутри неё просыпается, — ответил он. — Саэрна разбудила его. Если не найти способ успокоить эту часть Лиры, она сама потянется к кристаллам. И в следующий раз ты можешь не успеть.
— Как ей помочь?
Осколок Светоносца пульсировал, обдумывая ответ.
— Нужен второй осколок. Осколок Имени или Памяти. Он сможет вернуть ей то, что свет пытается стереть — её волю, её страх, её тьму. Без этого она не выживет.
Айрис посмотрела на Лиру — на её бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на шрам на ладони, который почти не пульсировал, в отличие от её собственного.
— Где искать?
— В библиотеке, заросшей лесом. Туда не ходят хранители. Туда ходит только Саэрна.
Кай шагнул ближе.
— Если пойдёте туда — она узнает. Она всегда узнаёт, когда кто-то приближается к тому, что принадлежит ей.
— Осколок принадлежит Светоносцу, — сказала Айрис.
— Теперь она считает иначе.
Айрис подняла Лиру, поддерживая за плечи. Та почти не держалась на ногах, но сделала шаг. Потом второй.
— Мы пойдём, — сказала Айрис. — К осколку. А потом — к Мире.
Кай посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты готова увидеть, кем стала твоя сестра?
— Нет, — честно ответила Айрис. — Но я готова её спасти.
Они двинулись вперёд, в лес, который больше не был просто лесом. Он стал местом, где свет и тьма сплелись в борьбе, где каждый шаг отдавался болью в груди, где зов Миры звучал теперь не только в голове, но и в каждом ударе сердца.
Впереди ждала библиотека, заросшая лесом. И в ней — осколок, который мог вернуть Лире волю.
А позади — или впереди, или внутри — ждала та, кто носила лицо Миры и имя Саэрны.
Она не торопилась.
У неё было время.
Глава 23. Библиотека заросшего леса
Осколок внутри заговорил не сразу.
Сначала — только толчок. Глухой, как удар сердца о рёбра. Айрис замерла, прижала ладонь к груди — но там ничего не изменилось. Только шрам на ладони полыхнул теплом.
— Ты чувствуешь? — спросила Лира.
Айрис кивнула. Не боль. Не зов. Что-то другое. Как будто внутри неё открылась дверь, и оттуда потянуло сквозняком — оттуда, где не было ни света, ни тьмы.
— Осколок, — сказал Светоносец. — Второй. Он близко.
— Где? — спросила Айрис.
— Пока не знаю. Иди. Он сам позовёт.
День первый. Только эхо.
Импульсы приходили редко. Раз в несколько часов — короткий удар в груди, такой слабый, что Айрис думала: не кажется ли?
Лес был обычным. Тёмным, сырым, враждебным. Но ничего не менялось.
Лира шла молча. Её лицо было бледным, глаза смотрели сквозь деревья — невидяще, пусто. Иногда она спотыкалась, и Айрис успевала подхватить её за локоть.
— Держись, — шептала Айрис.
— Держусь, — отвечала Лира, но голос её был чужим.