Второй шаг. Третья плита.
Четвёртая — стёртая. Айрис замерла, перешагнула через неё.
Пятая — снова имя.
Она шла медленно, чувствуя, как под подошвами пульсируют чужие имена. Некоторые были знакомыми — она слышала их в приюте. Другие — чужими, неправильными, от которых хотелось отшатнуться.
— Айрис, — позвала Лира.
Айрис обернулась. Лира стояла на первой плите, не двигаясь. Её глаза были расширены, дыхание рваное.
— Я не вижу, — прошептала она. — Имена… они расплываются.
— Смотри не на плиты, — сказал Кай. — Смотри внутрь себя. Вспомни, как тебя звали до приюта. Твоё имя — не то, что дали тебе. Оно было раньше.
Лира закрыла глаза. Её губы шевелились — без звука.
— Я… — прошептала она. — Меня звали…
Плита под ней вспыхнула золотом. Лира открыла глаза.
— Лера, — сказала она. — Моё имя — Лера.
Имя вспыхнуло ярче, и она сделала шаг вперёд — теперь увереннее.
Они шли медленно. Иногда Айрис слышала, как за спиной Лира вздрагивает, когда чуть не наступает на стёртое. Иногда замирала сама, когда под ногой оказывалось имя, которое она знала.
Кай молчал. Только его тень вытягивалась между ними, как нить, соединяющая их с дверью.
Последняя плита.
Айрис остановилась перед дверью. Обернулась — Лира стояла в двух шагах позади, бледная, но целая.
— Мы прошли, — сказала Айрис.
— Это было только начало, — ответил Светоносец.
Айрис подняла руку к двери.
Та вздохнула — как живая. И открылась.
Внутри было темно. Темно и тихо. И пахло пылью, бумагой и чем-то ещё — чем-то, что Айрис не могла узнать, но от чего сердце забилось быстрее.
— Входите, — сказал голос изнутри. Не Светоносца. Не Кая. Чужой. Древний.
Они переступили порог.
Глава 24. Алтарь сломанных имён
Первый шаг внутрь — и мир за спиной исчез.
Не постепенно. Не со звуком. Просто — Айрис переступила порог, обернулась, а там, где только что была дверь, теперь стена. Книги. Корешки, смотрящие на неё, как глаза.
— Дверь закрылась, — прошептала Лера.
— Я вижу.
Айрис коснулась стены. Книги были тёплыми. Живыми. Под пальцами пульсировало — не боль, не страх. Что-то древнее, что помнило её раньше, чем она родилась.
Она хотела позвать Кая — но не позвала. Потому что знала: он остался снаружи. На поляне имён. Там, где кончалась его тень.
— Мы одни, — сказала Лера, будто прочитав её мысли.
— Да.
Это было страшно. Не темнота. Не книги, смотрящие со стен. А то, что тот, кто был с ними всё это время, кто защищал их в лесу, кто шептал слова поддержки в самые тёмные ночи, — остался за дверью.
Айрис сжала кулаки.
— Значит, пойдём сами.
Они стояли в проходе между стеллажами.
Стеллажи уходили вверх — высоко, так высоко, что верхние полки терялись в темноте. Айрис задрала голову — и не увидела потолка. Только книги. Тысячи. Миллионы. Они росли из пола, из стен, из воздуха. Корешки переплетались, как ветви, страницы шелестели без ветра.
Некоторые книги были большими — размером с человеческую голову. Другие — маленькими, как спичечные коробки. Некоторые светились ярко — их названия горели золотом. Другие были чёрными, холодными, и от них хотелось отойти.
— Что здесь хранится? — прошептала Айрис.
— Имена, — ответил Светоносец. Его голос звучал внутри неё — тихо, но отчётливо. — Каждый, кто когда-либо жил, оставил здесь своё имя. Те, кто умер — как тени на стенах. Те, кто стёрт — как пустые страницы.
— А те, кто жив?
— Их книги ждут.
Айрис посмотрела на ближайший стеллаж. Книга на уровне её глаз дрогнула — и открылась сама. Страницы перелистывались без ветра, без руки. На них не было букв. Только пустота.
— Это моя? — спросила она.
— Нет, — сказал Светоносец. — Твоя дальше. Глубже. Библиотека не показывает живым их собственные имена. Слишком опасно.
— Почему?
— Потому что если ты узнаешь своё имя слишком рано — ты перестанешь быть собой. Ты станешь только именем. А всё остальное — страх, боль, любовь — исчезнет.
Лера отпустила руку Айрис. Подошла к стеллажу. Протянула пальцы к одной из книг — серой, пыльной, с потрёпанным корешком.
— Лера, не надо, — сказала Айрис.
— Я должна знать.
— Ты узнаешь, когда придёт время.
Лера замерла. Её пальцы висели в миллиметре от обложки. Книга вздохнула — Айрис слышала этот звук. Как живое существо, которое ждёт прикосновения.
— Не сейчас, — мягко сказал Светоносец. — Пойдём.
Лера отдёрнула руку. Обернулась. В её глазах блестели слёзы — не страха. Тоски.
— Я почти вспомнила, — прошептала она. — Её голос. Мамин голос. Но лицо… лицо всё ещё пустое.