Они стояли посреди снежной равнины — две девочки в лохмотьях, с пустыми руками и полными надежды глазами. Снег падал на их плечи, волосы, ресницы. Таял на тёплой коже.
— Красиво, — прошептала Лера.
— Да, — ответила Айрис. — Красиво. Но холодно. Нам нужно идти.
Они пошли дальше. Снег не кончался. Земля становилась белой, потом серой, потом снова белой. Айрис сбилась со счёта дней. Только шла. И Лера шла за ней — молча, упрямо, не отставая.
На тридцатый день не нашлось дров.
Сырая земля, снег, редкие кусты — всё было мокрым, замёрзшим, непригодным для костра. Айрис обшарила склон в поисках хоть каких-то веток — ничего.
— Сегодня будем спать без огня, — сказала она.
Лера кивнула. Без огня — значит, без тепла. Без света. Без защиты от того, что приходит в темноте.
Они легли на землю, прижавшись друг к другу. Айрис обхватила Леру руками, стараясь передать хоть немного тепла.
— Расскажи что-нибудь, — попросила Лера. — О чём угодно. Чтобы не думать о холоде.
Айрис подумала.
— Было утро, — начала она. — На рыбалке. Кай поймал сачком что-то огромное. Мы думали — рыба. А оказалось — старый сапог. Он смеялся… — она замолчала. Воспоминание принадлежало алтарю теперь. Она помнила только факты: утро, река, сапог, смех. Но как звучал этот смех? Она не помнила.
— Расскажи ещё, — прошептала Лера. — Просто говори. Я почти сплю.
Айрис говорила. Про реку. Про дом. Про маму, которая пекла хлеб по утрам. Про Миру, которая рисовала мелом на стене. Она говорила, пока не охрипла. Лера не отвечала — заснула или просто молчала.
Айрис закрыла глаза. Ветер выл, снег скрипел под невидимыми шагами.
Она не спала. Ждала рассвета.
Равнина кончилась через тридцать пять дней.
Впереди выросли горы — острые, чёрные, с белыми шапками на вершинах. Айрис смотрела на них и чувствовала, как внутри холодеет. Не от страха. От усталости.
Лера стояла рядом, опираясь на неё.
— Мы перейдём их, — сказала Айрис. — Обойти — дольше на два месяца. Через горы — две недели. Если повезёт.
— А если нет?
— Если нет — значит нет.
Они вошли в предгорье. В лицо дул ветер — не ледяной, не горячий, просто пустой. Айрис смотрела на скалы и думала о том, что первый месяц позади. Тридцать пять дней пути. Полгода впереди — если повезёт. А если нет — годы.
Но они шли. И она знала — будут идти, пока не найдут все шесть осколков. Пока не спасут Миру. Пока не станут свободными.
До свободы было далеко. Гораздо дальше, чем она думала.
Глава 28. Путь на запад. Деревня у подножия гор
Горы росли не сразу.
Сначала — просто холмы. Каменистые, серые, с жёсткой травой, которая хрустела под ногами, как сухой песок. Айрис шла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в стёртых ногах. Лера плелась сзади, её дыхание было хриплым, но она не жаловалась.
— Скоро будет деревня, — сказал Светоносец. Голос внутри звучал устало, как будто он тоже нёс их тяжесть.
— Откуда ты знаешь? — спросила Айрис.
— Чувствую дым. И запах козьего сыра.
Лера подняла голову, принюхалась — и впервые за несколько дней улыбнулась.
— Я тоже чувствую. Или мне кажется.
— Не кажется.
Они обогнули большой валун, поросший мхом, и увидели деревню.
Она лежала в распадке между двумя склонами — низкие каменные дома с плоскими крышами, узкие улочки, вьющиеся между стенами, как змеи. Над самой высокой трубой вился тонкий столб дыма — серый, почти незаметный на фоне облаков.
Айрис остановилась на краю.
— Люди, — прошептала Лера. — Настоящие люди.
— Или хранители.
— Хранители не живут в таких домах. — Лера кивнула на покосившиеся заборы, на тощую козу, жевавшую репейник у калитки. — Здесь бедность. А бедность — это не свет.
Айрис не была уверена. Но еда кончалась. Вода во фляге пахла железом. Выбора не было.
Они пошли вниз, к первой улице.
Деревня называлась Камнепад. Жители — молчаливые, с тёмными обветренными лицами, в одежде из грубой шерсти — провожали их взглядами. Не враждебными, но насторожёнными.
Айрис чувствовала эти взгляды спиной. Каждый шаг отдавался тишиной — люди замолкали, когда они проходили мимо, и начинали шептаться, когда отдалялись.
— Они знают, — прошептала Лера. — Чувствуют тьму.
— Или просто не любят чужаков.
У колодца в центре деревни сидела старуха. Не та, что в прошлый раз — другая. Сухая, с клюкой в руке и глазами, которые смотрели сквозь, а не на.
— Откуда идёте, девочки? — спросила она, не поднимая головы.
— С востока, — ответила Айрис.
— А куда?
— На запад. Через горы.
Старуха подняла взгляд. Глаза — выцветшие, голубые, как старое небо.