— Через горы не ходят. Горы не любят людей.
— Нам нужно.
— Тогда умрёте. Все, кто уходил за перевал, не возвращались.
Лера переступила с ноги на ногу. Её лицо побледнело.
— Нам сказали, что здесь можно переночевать, — тихо сказала Айрис. — И купить еды.
— Купить? — старуха усмехнулась. — Чем? У вас нет ничего, кроме двух осколков под кожей. Я вижу.
Айрис отшатнулась. Осколок Сердца пульсировал — тревожно, защитно.
— Не бойся, девочка, — старуха покачала головой. — Я не хранитель. Я просто старая женщина, которая умеет видеть. Ваши тайны умрут вместе со мной.
Она помолчала.
— Переночевать дам. И поесть. Но утром уйдёте. Горы не любят, когда в них приносят чужую память.
Дом старухи был маленьким — одна комната, каменный очаг, деревянные лавки вдоль стен. Пахло сушёными травами, козьим молоком и старостью.
Они сидели у огня — впервые за долгое время тепло проникало в кости, расслабляло мышцы, заставляло веки тяжелеть. Лера почти спала, положив голову на колени Айрис.
— Как вас зовут? — спросила Айрис.
— Маара, — ответила старуха. — А тебя не спрашиваю. Имя в горах — лишнее. Камни запоминают. Потом шепчут ветру. А ветер — хранителям.
Айрис вздрогнула.
— Мы не хотели причинять вам проблемы.
— Знаю. — Маара помешала угли в очаге. — Потому и впустила. Беглые всегда ищут покоя. Но покоя нет нигде. Только короткая передышка между страхами.
Она протянула им деревянные миски с похлёбкой — густой, пахнущей чесноком и чем-то ещё, чего Айрис не могла узнать.
— Ешьте. Завтра вас ждут горы. Силы понадобятся.
Они ели молча. Похлёбка была горячей, сытной, с кусочками мяса — тощего, жёсткого, но живого.
— У вас есть козы? — спросила Лера, поднимая голову.
— Были. Двух волки утащили прошлой зимой. Одну — месяц назад. Горный дракон, говорят, но драконов не бывает. Это камни падают.
— Камни?
— Горы дышат. Иногда — выдыхают смерть.
Маара посмотрела на них долгим взглядом.
— Вы не боитесь?
— Боимся, — ответила Айрис. — Но идём.
— Тогда запомните: в горах не кричите. Эхо запоминает голоса. Не оглядывайтесь — камни запоминают лица. И не смотрите в пропасти — там живёт то, что было людьми до того, как пришёл свет.
Лера побледнела. Айрис сжала её руку.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — ответила Маара. — Вы не вернётесь. Но хотя бы умрёте сытыми.
На рассвете Айрис проснулась от запаха хлеба.
Маара стояла у очага, резала чёрствую буханку на толстые ломти. На столе лежали свёртки — с сыром, с вяленым мясом, с горстью соли в тряпице.
— Это вам, — сказала она, не оборачиваясь. — На неделю хватит, если будете экономить.
— Почему вы нам помогаете? — спросила Айрис. — Мы чужие. Мы беглые. Мы…
— Моя дочь тоже была беглой, — перебила Маара. — Тридцать лет назад. Ушла в горы. Не вернулась.
Она повернулась. Глаза её были сухими, но в голосе дрожала старость.
— Может, вы встретите её. Там, среди камней. Скажите, что мама ждала. Всю жизнь.
Айрис не знала, что ответить. Только кивнула.
Они собрались быстро. Лера надела мешок с едой на плечо — он был тяжёлым, но она не жаловалась. Айрис затянула потуже пояс — единственный, что у них был.
— Идите на запад, — сказала Маара у калитки. — Не сворачивайте. Через три дня будет тропа через перевал. Там, на полпути, хижина. В ней живёт охотник. Он не любит гостей, но если вы скажете, что идёте от Маары — он даст вам ночлег.
— А если не скажем?
— Тогда застрелит. Он не различает свет и тьму. Он различает своих и чужих.
Айрис поклонилась.
— Спасибо.
— Выживите, — ответила Маара. — Этого достаточно.
Они ушли. Деревня осталась позади — тихая, серая, вросшая в склон. Айрис не оглядывалась. Только смотрела вперёд, на чёрные скалы, которые ждали.
Горы встретили их ветром.
Он дул с вершины — холодный, колючий, пахнущий снегом и чем-то древним, что спало в камнях тысячелетия. Тропа была узкой — едва ширина плеч. Слева — скала, справа — пустота.
Лера шла впереди, держась за стену. Айрис — за ней, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в икрах болью.
— Не смотри вниз, — сказала Айрис.
— Я и так не смотрю.
— Не смотри вверх. Камни могут падать.
— Тогда куда смотреть?
— На меня.
Лера обернулась. Её лицо было бледным, глаза расширены, но она улыбнулась — слабо, едва заметно.
— Ты — плохая замена горизонту.
— Зато живая.
Они шли молча. Только ветер свистел в ушах и камни скрипели под ногами.
Маара предупреждала: «Горы не любят людей». Айрис не поняла тогда. Теперь начинала понимать.