— Говорят те, кто не был в горах.
Он подбросил дров в очаг. Пламя вспыхнуло, осветило его лицо — жёсткое, с глубокими морщинами и светлыми глазами, которые смотрели пристально, как у хищника.
— Откуда вы?
— С востока, — ответила Айрис.
— Что несёте?
— Два осколка.
Он не удивился. Только кивнул — как будто знал.
— Ищете остальные?
— Да.
— Напрасно. Осколки не для живых. Они для мёртвых.
— Мы уже мертвы? — спросила Лера.
— Почти, — ответил охотник. — Те, кто ищет осколки, не возвращаются. Я знаю. Я искал.
Тишина. Айрис смотрела на него, чувствуя, как внутри пульсирует осколок Сердца — встревоженно, предупреждающе.
— Вы нашли? — спросила она.
— Нашёл. Один. Не тот, что нужно. Он забрал у меня голос на три года. Я не мог говорить — только слушать, как камни шепчут имена.
— Где он теперь?
Охотник усмехнулся — беззлобно, скорее устало.
— Там, где нашёл. В пещере за перевалом. Не смог вынести. Слишком тяжело помнить то, что забыл.
— Что вы забыли?
— Имя жены. Своё имя. Имя дочери, которая родилась после моего ухода.
Лера ахнула.
— Вы — тот, кто ушёл?
— Я — тот, кто не вернулся, — ответил он. — Но здесь, в горах, нашёл новую жизнь. Охочусь. Живу. Не вспоминаю.
Айрис смотрела на него, и в груди росло холодное понимание.
— Мы тоже не вернёмся?
— Может, вернётесь. Может, нет. Горы решают.
Он дал им мяса — вяленого, жёсткого, с запахом можжевельника. Хлеба — чёрного, с кислинкой. И маленький бурдюк с водой — ледяной, чистой, как слёзы.
— Завтра я проведу вас до перевала, — сказал он. — Дальше сами.
— Почему вы помогаете? — спросила Лера.
— Потому что Маара ждала дочь тридцать лет. А я… я не ждал никого. Но вы напомнили мне, что когда-то я был человеком.
Утром охотник повёл их вверх.
Тропа была узкой, скользкой от снега, который выпал за ночь. Айрис шла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди — осколок Сердца пульсировал в такт дыханию.
Лера молчала. Её лицо было бледным, но она не жаловалась.
— Здесь, — сказал охотник, когда они вышли на гребень.
Внизу, за облаками, угадывалась пустыня — жёлтая, бесконечная, дышащая жаром даже на таком расстоянии.
— Туда, — он указал рукой. — Через пустыню — мёртвый город. Там ваш осколок.
— Как вы узнали?
— Я ходил туда. Нашёл осколок. Не смог забрать — он пел голосом моей дочери. А у меня не было сил её слушать.
Он повернулся к ним. Глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели без надежды.
— Вы моложе. Может, у вас получится.
Айрис кивнула.
— Спасибо.
— Не благодарите. Вы идёте туда, где я сломался. Если выживете — скажите Мааре, что её дочь не страдала. Она упала быстро. Камни не дали ей крикнуть.
Айрис не знала, что ответить. Только сжала Леру за руку и шагнула вниз, к пустыне.
Горы остались за спиной. Впереди был песок. И голоса, которые ждали.
Глава 29. Пустыня
Склон был крутым — камни, осыпь, редкие кусты, цепляющиеся за землю корнями. Айрис шла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в коленях. Лера — за ней, молча, тяжело дыша.
Внизу, за серой полосой предгорий, начиналось жёлтое.
— Песок, — сказала Лера. Её голос был пустым.
— Да.
Они спускались два часа. Солнце поднималось, нагревая камни, и воздух становился плотным, тяжёлым. Пот выступил на лбу, скатывался по спине, смешивался с пылью.
Айрис остановилась на последнем камне.
Впереди — пустыня.
Бесконечная. Жёлтая. Дышащая жаром, который поднимался от песка и искажал горизонт.
— Полгода, если повезёт, — сказала она. — Или больше.
— У нас есть вода? — спросила Лера.
Айрис проверила фляги. Две — полные, третья — наполовину. Эрн дал им козьи бурдюки, Маара добавила свой. На месяц, если экономить. На два — если пить через силу.
— Мало, — признала Айрис.
— Найдём колодцы. Как в тот раз.
— В пустыне колодцы — редкость. И не все из них дают воду, которую можно пить.
Лера посмотрела на песок. Он тянулся до горизонта — ровный, гладкий, как застывшее море.
— Мы умрём там? — спросила она тихо.
— Может быть. Но не сегодня.
Айрис шагнула с камня. Песок хрустнул под ногой — мягкий, горячий, чужой.
Пустыня началась.
Первый день
Жара пришла не сразу.
Сначала — просто тепло, как в приюте в летний день. Айрис шла, прищурившись, смотрела на солнце, которое поднималось всё выше.
— Нужно идти утром и вечером, — сказала она. — Днём — отдыхать.
— Где?
— Найдём укрытие.
Но укрытий не было. Только песок и редкие камни, торчащие из земли, как зубы старого зверя.
К полудню жара стала невыносимой. Воздух дрожал, песок обжигал подошвы даже через ткань. Айрис остановилась, опустилась на колени.