— Отдыхаем.
Они сели спиной к солнцу, натянули капюшоны на головы. Лера достала флягу, сделала маленький глоток.
— Не пей много, — сказала Айрис. — Растягивай.
— Я знаю.
Она убрала флягу. Смотрела на песок.
— Здесь тихо, — сказала она. — Слишком тихо.
— Пустыня всегда тихая.
— Нет. В ней что-то есть. Оно молчит, но я слышу.
Айрис прислушалась. Ничего. Только ветер, который гнал песок с места на место.
— Тебе кажется, — сказала она. — Отдыхай.
Лера закрыла глаза. Айрис смотрела на горизонт. Бесконечный жёлтый круг, в котором не было ни одной точки — ни дерева, ни камня, ни жизни.
Она думала о Кае, оставшемся в лесу. О Мире, запертой внутри Саэрны. Об осколках, которые нужно найти.
О том, что обратной дороги нет.
Второй день. Солнце
Солнце взошло в пять утра. Айрис открыла глаза — небо было бледным, почти белым. Песок остыл за ночь, но уже через час он снова станет раскалённым.
— Вставай, — сказала она Лере.
Та спала — или притворялась, что спит. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени.
— Лера.
— Я не сплю. Просто… не хочу открывать глаза. Если не видеть пустыню — можно думать, что ты в другом месте.
— Где?
— В лесу. У ручья. Где угодно, только не здесь.
Айрис помолчала.
— Я тоже не хочу. Но нам нужно идти.
Они поднялись. Айрис проверила фляги — одна почти пуста, две полные наполовину. Она перелила воду, стараясь не расплескать ни капли.
— Сегодня пьём три глотка. Утром, в полдень и вечером.
— Мне мало.
— Всем мало.
Они пошли на запад. Солнце поднималось, и вместе с ним поднималась жара. К девяти утра песок обжигал ноги через ткань. Айрис сняла рубашку, намочила её остатками воды и накрыла голову Лере.
— А ты? — спросила та.
— Я привыкла.
Она не привыкла. Просто терпела.
К полудню они нашли тень — большую скалу, торчащую из песка, как корабль, севший на мель. Айрис прижалась спиной к камню, Лера легла рядом.
— Здесь можно переждать, — сказала Айрис. — До четырёх.
— А потом?
— Потом пойдём дальше, пока не стемнеет.
Они молчали. Тишину нарушал только ветер, который гнал песок по верху дюн.
— Ты слышишь шёпот? — спросила Лера.
— Нет.
— А я слышу. Он стал тише, но не ушёл. Он ждёт.
— Не слушай.
— Я пытаюсь.
Айрис закрыла глаза. В голове было пусто — только усталость и сухость во рту. Она думала о воде. О том, как в приюте пила молоко по утрам — белое, холодное, пахнущее мёдом. Она ненавидела молоко. Теперь мечтала о нём.
— Расскажи что-нибудь, — попросила Лера.
— О чём?
— О доме. О мире до приюта. О том, что было.
Айрис подумала.
— Была осень. Мы с Мирой собирали яблоки в саду. Она залезла на дерево, а я стояла внизу и ловила. Одно упало мне на голову. Я заплакала. Мира слезла, обняла меня и сказала: «Не плачь. Это яблоко тебя поцеловало».
Лера тихо засмеялась.
— Мира была хорошей сестрой?
— Была.
— А теперь?
Айрис не ответила. В горле встал ком.
— Спи, — сказала она. — Я посторожу.
Лера закрыла глаза. Айрис смотрела на песок, на дюны, на далёкий горизонт, где не было ничего.
Пустыня была пустой. Но она знала — это обман.
Воду нашли на пятый день.
Айрис уже начала думать, что они умрут. Фляги почти опустели, губы потрескались, язык распух. Лера шла, шатаясь, её лицо было серым.
— Там, — сказал Светоносец. Его голос был слабым, как будто он тоже страдал от жажды.
Айрис подняла голову. В сотне шагов — тёмное пятно. Колодец. Старый, сложенный из камня, с деревянной крышкой, наполовину засыпанной песком.
— Лера, смотри!
Лера подняла голову. В её глазах вспыхнула надежда — такая яркая, что Айрис испугалась. Надежда в пустыне опасна. Она заставляет идти туда, где ничего нет.
Но колодец был настоящим.
Она откинула крышку. Внутри — темнота, сырость, запах гнилой воды. На дне — чуть-чуть жидкости, мутной, с тиной.
— Не пей сразу, — сказал Светоносец. — Процеди через ткань. И пей маленькими глотками.
Они пили. Вода была тёплой, с привкусом песка и ржавчины. Но она спасла их.
— Нужно набрать с собой, — сказала Айрис. — Сколько унесём.
Она сняла рубашку, завязала узлом — получился мешок. Намочила ткань, выжала во флягу. Повторяла, пока ткань не перестала впитывать.
Лера смотрела на неё.
— Ты умеешь выживать, — сказала она.
— Я учусь.
Колодец дал им два дня воды. Два дня передышки. Айрис знала — следующего может не быть.
К десятому дню пустыня начала играть с ними.
Сначала Айрис увидела озеро. Большое, голубое, с берегами, поросшими зеленью. Она побежала — и упала. Песок обжёг ладони.