— Это мираж, — сказала Лера, помогая ей подняться.
— Я знаю.
— Тогда зачем побежала?
— Вдруг нет.
Лера промолчала. Она видела то же самое. Все видели.
Через час озеро исчезло. Остался только песок.
Потом были деревья. Дом. Люди, которые махали им издалека. Айрис перестала реагировать. Она просто шла, опустив голову, смотрела под ноги, считала шаги.
— Ты слышишь? — спросила Лера.
— Что?
— Смех. Детский смех.
— Никого нет.
— А я слышу.
Лера остановилась. Смотрела в пустоту, улыбаясь.
— Там девочка. В белом платье. Она зовёт меня.
— Лера, посмотри на меня.
— Она похожа на меня. Маленькую. До приюта.
— Это не она. Это пустыня. Она показывает тебе то, что ты хочешь видеть.
Лера моргнула. Улыбка исчезла.
— Я знаю. Но мне было так хорошо.
— Нам нельзя хорошо в пустыне. Хорошо — это смерть.
Они пошли дальше. Девочка в белом осталась позади — или никогда не существовала.
К пятнадцатому дню Лера перестала спать.
Она лежала с открытыми глазами, смотрела в звёзды и не моргала. Айрис будила её — но та отвечала: «Я не сплю. Я слушаю».
— Что ты слышишь?
— Голоса. Много голосов. Они называют меня по имени. Тем, которое я забыла.
— Какое?
— Не помню.
Лера села на песок. Её лицо было спокойным — слишком спокойным для человека, который не спал три дня.
— Они говорят, что я могу остаться здесь. Что песок мягкий. Что не будет больше боли, очищений, света. Только покой.
— Это ложь, — сказала Айрис. — Песок заберёт тебя. Ты станешь одной из тех, кто шепчет.
— Может, это не так страшно.
— Лера!
Айрис схватила её за плечи. Встряхнула.
— Ты обещала. Мы идём вместе. Ты не сломаешься.
Лера смотрела на неё долго. Потом кивнула.
— Я не сломаюсь. Просто очень хочется спать.
— Спи. Я посторожу.
— А голоса?
— Не слушай их. Слушай моё сердце.
Лера прижалась к ней. Закрыла глаза. Через минуту она спала — по-настоящему, глубоко.
Айрис смотрела на звёзды и считала дни. Пятнадцать. Впереди — десятки. Может, сотни.
Она не знала, сколько выдержит сама.
Она пришла без предупреждения.
Сначала просто ветер — сильнее обычного. Айрис натянула капюшон, пригнула голову. Лера шла сзади, цепляясь за её руку.
Потом небо потемнело. Солнце исчезло. Ветер завыл — так громко, что Айрис не слышала собственного дыхания.
— Буря! — крикнула она. — Ложись!
Они упали на песок. Айрис накрыла Леру своим телом, прижала лицо к её спине. Песок бил в спину, в затылок, в руки — мелкий, злой, проникающий везде.
Айрис закрыла глаза. Дышать было невозможно. Песок забивал нос, рот, уши.
Она думала: это конец.
Но буря кончилась так же внезапно, как началась. Тишина. Солнце. Небо — чистое, голубое.
Айрис поднялась. Лера лежала под ней, засыпанная песком по самые плечи.
— Жива?
— Да, — прохрипела Лера. — Жива.
Они отряхнулись. Песок был везде — в волосах, в одежде, во рту. Айрис выплюнула его, но горло всё равно саднило.
— Вода? — спросила Лера.
Айрис проверила фляги. Буря разорвала мешок — вода вытекла. Осталось только то, что на дне — глоток на двоих.
— У нас нет воды, — сказала она.
Лера смотрела на неё. В её глазах не было страха. Только усталость.
— Значит, найдём.
Они пошли дальше. Песок был ровным, гладким — буря стёрла все следы. Айрис не знала, куда идти. Только на запад. Только вперёд.
Осколок Сердца молчал. Светоносец молчал. Даже пустыня притихла, как будто ждала — сломятся они или нет.
Айрис шла. Лера шла за ней.
Через три часа они нашли колодец.
На двадцать пятый день Айрис увидела кость.
Она торчала из песка, белая, гладкая, обглоданная ветром. Человеческая. Берцовая.
Лера остановилась.
— Кто-то не дошёл.
— Многие не доходят.
Айрис обошла кость. Под ней — больше костей. Ребра, позвонки, череп, расколотый пополам.
— Не смотри, — сказала она Лере.
— Я должна. Чтобы знать, что ждёт.
— Там ничего не ждёт. Только песок.
Они отошли. Айрис не оглядывалась. Но кости остались в памяти — белые на жёлтом.
В ту ночь Лера не спала снова. Смотрела на звёзды и шептала:
— Я не хочу стать костью. Я хочу, чтобы меня помнили.
— Тебя будут помнить, — сказала Айрис.
— Кто?
— Я.
Лера повернулась к ней. В глазах — слёзы, которые не могли высохнуть от жажды.
— Ты умрёшь раньше. Или я. Пустыня не щадит.
— Тогда мы умрём вместе. Но сначала пройдём её.
Они сжали руки. Песок был холодным, но пальцы — тёплыми.
Пустыня ждала. Ещё много дней. Ещё много ночей.
Но они шли.
Глава 30. Пустыня. Сердце песка