Лера открыла глаза.
— Я готова идти.
— Не спеши.
— Мы теряем время. Вода кончится.
Айрис посмотрела на фляги. Половина. На день, если экономить.
— Тогда идём.
Лера поднялась. Шаталась, но стояла.
— Держись за меня, — сказала Айрис.
Они пошли. Медленно. Опираясь друг на друга. Спиной к солнцу, лицом к западу.
Пустыня смотрела на них. Ждала. Но они не падали.
На семьдесят пятый день пустыня стала другой.
Песок — тоньше, белее, похожий на пепел. В воздухе пахло чем-то старым, давно забытым.
— Здесь кто-то был, — сказала Лера.
— Много кто.
Они шли по костям. Черепа, рёбра, позвонки — иногда человеческие, иногда звериные, иногда такие, чей вид нельзя было определить. Кости хрустели под ногами, рассыпались в пыль.
— Откуда они все? — спросила Лера.
— Шли на запад. Или на восток. Никто не дошёл.
Айрис смотрела под ноги, но не сворачивала. Кости — это не предупреждение. Кости — это прошлое. А ей нужно будущее.
Вдали показалась тень.
Не мираж. Не облако. Что-то тёмное, неровное, торчащее из песка.
— Что это? — спросила Лера.
— Город, — ответил Светоносец. — Мёртвый город. Вы пришли.
Айрис ускорила шаг. Лера — за ней, спотыкаясь, падая, поднимаясь.
Город приближался.
Глава 31. Мёртвый город. Часть первая. Город снов
Они вошли на рассвете.
Город лежал в низине, присыпанный песком по самые крыши. Ни стен, ни ворот — только чёрные камни, торчащие из дюн, как рёбра мертвеца. Ветер выл среди развалин, и в его вое Айрис слышала что-то ещё — далёкое, высокое, похожее на плач.
— Это он? — спросила Лера. — Осколок?
— Да.
Айрис остановилась на краю. Песок под ногами был серым — не таким, как в пустыне. Мёртвым. Она нагнулась, взяла горсть, растёрла между пальцами — пыль, пепел, время.
«Осторожно,» — сказал Светоносец. Его голос внутри звучал глухо, как из-под воды. — «Город помнит. Даже песок здесь помнит.»
— Что он помнит?
«Смерть. Много смертей.»
Лера подошла ближе, вглядываясь в тени между домами.
— Нам туда?
Айрис кивнула.
Улицы были узкими, как щели. Дома стояли вплотную друг к другу, их стены покрывали трещины — не от времени, от чего-то другого. Айрис провела рукой по камню. Холодный, шершавый, но под пальцами пульсировало — слабо, как второе сердце.
— Здесь кто-то есть? — прошептала Лера.
«Никого живого,» — ответил Светоносец. — «Но память осталась. Каждый камень помнит того, кто его коснулся. Каждый порог — того, кто его переступил.»
Песок засыпал всё — пороги, подоконники, колодцы. Кое-где из-под него торчали предметы: разбитый кувшин, ржавый нож, детская тряпичная кукла без головы. Лера остановилась, посмотрела на куклу. Её лицо было пустым — ни глаз, ни рта, ни носа.
— У неё нет лица, — сказала она.
— Забыли нарисовать, — ответила Айрис. — Или лицо стёрлось.
— Айрис, посмотри. — Лера указала куда-то в сторону. — Там кто-то стоит.
Айрис повернула голову. Никого. Только тени от колонн.
— Тебе показалось.
— Я видела. Фигура в белом. Стояла у стены. Смотрела на нас.
— Мираж. В пустыне мы видели деревья и воду. Теперь пустыня кончилась — начался город. Но голова ещё не поняла.
— Нет, — Лера покачала головой. — Это не мираж. Я видела лицо.
— Чьё?
— Не знаю. Оно было размытым. Как у куклы.
Айрис взяла её за руку.
— Держись за меня. И не смотри по сторонам.
Они пошли дальше. Плач стал громче.
Площадь появилась внезапно — дома расступились, и Айрис увидела огромное пространство, засыпанное песком, но всё ещё различимое. В центре площади стоял фонтан.
Он был мёртвым. Вода не текла — она ушла тысячу лет назад. Но сам фонтан сохранился — каменная чаша на низкой колонне, с резными узорами, которые песок ещё не успел стереть.
Айрис подошла ближе. На краю чаши — буквы. Тысячи букв. Они были выцарапаны ногтями, ножами, камнями. Некоторые — глубокие, чёткие, другие — едва заметные, как шёпот.
Лера подошла с другой стороны. Провела пальцами по надписям.
— Что это?
«Имена,» — сказал Светоносец. — «Те, кто здесь жил. Те, кто здесь умирал. Они боялись, что осколок заберёт их имена. Писали на камне, чтобы не забыть себя.»
— Помогло?
«Нет. Камни не помнят. Они просто хранят царапины.»
Айрис нашла одну надпись, которая была глубже других.
«Меня звали Линна. Я жила здесь. У меня была дочь. Она умерла вчера. Я поставила её имя на камень. А своё — забыла. Если ты читаешь это — скажи мне, кто я.»
— Она умерла здесь? — спросила Лера.