«Ты — пустота. У тебя нет имени. Ты — Лира, потому что так назвали тебя в приюте. А до этого — ничто. Ты не помнишь даже лица матери. Ты — никто.»
Лера закрыла лицо руками. Её плечи тряслись.
— Это неправда, — прошептала она. — Неправда.
«Правда. Ты — ошибка. Ты — обуза. Айрис жалеет тебя. Она не оставит тебя, потому что боится остаться одна. Ты — её страх. Её слабость. Если бы тебя не было — она бы шла быстрее.»
— Это неправда! — крикнула Лера.
Она подняла голову. Её глаза горели — впервые не страхом, гневом.
— Меня зовут Лера. Не Лира. Лера. Моя мама звала меня так. Она пела мне колыбельные каждую ночь. Я не помню её лица — но я помню её любовь. Я помню, как она пахла. Яблоки. Корица. Хлеб.
Голоса зашипели.
«Ты выдумала это. Ты ничего не помнишь.»
— Помню! — Лера встала. Её ноги дрожали, но она стояла. — Я помню, потому что это моё. Никто не может это забрать. Ни приют. Ни очищение. Ни вы.
Она шагнула вперёд. Кости под её ногами рассыпались в пыль.
— Вы — мёртвые. Вы — те, кто не смог уйти. Не смог забыть. Не смог жить. А я — живу.
Голоса завыли — громко, отчаянно. Но они уже не били — они защищались.
Лера шла. К осколку. К свету.
— Я забираю тебя, — сказала она. — Не для Айрис. Не для Светоносца. Для себя. Чтобы доказать, что я — не пустота.
Она протянула руку.
Пальцы сомкнулись на осколке.
Тишина.
Абсолютная. Глубокая. Пустая.
Лера стояла с осколком в руке. Её тело дрожало, но глаза были ясными. Впервые за всё время.
Айрис смотрела на неё, не дыша.
— Ты…
— Я сделала это, — сказала Лера. Голос её был тихим, но твёрдым. — Сама.
Она посмотрела на осколок. Он пульсировал в её ладони — нежно, спокойно, как будто узнавал.
«Он принял тебя,» — сказал Светоносец.
— Почему?
«Потому что ты не боялась. Ты вспомнила, кто ты. Осколок Голоса не терпит пустоты. Он отзывается на имя. На своё. На чужое. На любое — главное, чтобы оно было настоящим.»
Лера сжала осколок. Спрятала за пазуху.
— Я хочу уйти отсюда.
— Пойдём, — сказала Айрис.
Она взяла Леру за руку. Они пошли к выходу. Кости молчали. Песня кончилась.
Подъём был тяжелее, чем спуск.
Лера шла первой. Айрис — за ней, чувствуя, как дрожит рука подруги. Но Лера не останавливалась.
Она вылезла наверх. Айрис — следом.
Солнце стояло высоко. Храм был залит светом — жёлтым, горячим, живым.
Лера села на пол, прислонилась к стене. Осколок Голоса лежал у неё на ладони.
— Я думала, что умру там, — сказала она.
— Нет.
— Я думала, что не смогу. Что голоса сломают меня.
— Но ты сломала их.
Лера посмотрела на Айрис. Глаза её блестели.
— Потому что ты была рядом. Я знала, что если упаду — ты поднимешь. Если замолчу — ты скажешь за меня. Если забуду — ты напомнишь.
— Ты сама вспомнила.
— Ты дала мне для этого причину.
Они сидели рядом, молчали. За стенами храма ветер гнал песок по пустым улицам.
— Что теперь? — спросила Лера.
Айрис закрыла глаза.
«На восток,» — сказал Светоносец. — «К ледяной башне. Там — Осколок Разума.»
— Ледяная башня, — повторила Лера. — После пустыни — лёд.
— После пустыни — всё что угодно.
Айрис поднялась. Лера встала следом.
Они вышли из храма. Город лежал перед ними — серый, молчаливый, но уже не враждебный.
— Ты слышишь? — спросила Айрис.
— Что?
— Тишину.
Лера прислушалась. Улыбнулась.
— Слышу. Она красивая.
Они пошли на восток. Мёртвый город остался за спиной. Впереди была ледяная башня. И осколок, который ждал.
Но теперь Лера шла не за Айрис — рядом.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов