– Там моя комната! – начиная закипать от рвения тетки, выпалила я.
– И что? Гостям нужно уступать, или ты хочешь, чтобы я с Масиком спала в зале? На этом? – ткнув в диван, скривилась она, словно съела лимон.
– Я вас не звала, и помощь мне ваша сейчас не нужна! Где вы были несколько дней назад? Почему не приехали помочь мне с панихидой? – злые слезы жгли глаза, и у меня было желание выкинуть их из квартиры.
– Ну что ты так переживаешь? У меня хозяйство, пока все пристроила, не могла раньше, – намереваясь обнять, тетка, расставив руки в стороны, двинулась на меня.
– Спасибо, – выдавила из себя и отошла в сторону. – Завтра отец приедет, не стоило так беспокоиться, – решила сказать заранее, чтобы не было соблазна и не раскатывали губу.
Лицо женщины вытянулось, и она, не сдержавшись, зло зыркнула на меня.
– Какой еще отец? У Васьки никогда в жизни не было мужиков, ты неизвестно откуда появилась! – выдала родственница и прижала руки к губам. – Я не это хотела сказать, – проговорила она, пятясь назад и садясь на скрипучий диван. – Не сердись, твоя мать очень хорошая… была.
– Я вас не задерживаю, – прищурилась, едва сдерживая порыв выставить вон при помощи рук.
От злости стало щипать глаза, и щеки вспыхнули, словно я выпила обжигающего чаю.
– Что? – пришла в негодование тетя Юля. – И куда ты нас? На ночь-то глядя?
– Смею заметить, я вас не звала, – немного грубо ответила я.
– Что ты такое говоришь! Я сорвалась с места, приехала помочь, а ты! – тетка явно не понимала, что выдает себя с головой. – Да и доехать мы не успеем, почти двести верст, в шесть утра выехали, а сейчас уже вечер. Не на автовокзале же нам ночевать, – взглянула на меня умоляющим взглядом она.
– Хорошо, – сдалась я. – Вы переночуете и можете с утра ехать, раз вам так далеко. Но входить в наши с мамой комнаты вы не станете, – закончила я свою мысль.
– Мы будем тихие, как мышки, ты нас практически не заметишь, – пропела родственница, явно с облегчением выдыхая.
– В ванну-то и сортир нам можно ходить? – подал голос ее сынок.
– А вот этого я вам не запрещала, не стоит переиначивать мои слова, – в негодовании ответила я и зашла к себе в комнату.
Хотелось шарахнуть дверью от души, но я сдержала себя. Не стоит показывать родственничкам, что меня вывели из себя.
Вот почему они приехали не завтра, когда меня уже не было бы дома? Или раньше на несколько дней, когда я реально нуждалась в поддержке? Тогда еще могла бы поверить в их заботу и искренность. Сейчас, когда я немного оправилась от горя, могу увидеть то, чего бы не заметила еще вчера. Казалось, что подлостью и алчностью пропитался весь воздух в квартире.
– Варечка, – поскреблась в комнату тетя Юля. – Могу я воспользоваться холодильником? Ведь с продуктами же приехали, думали, останемся у тебя на недельку: погостим, поможем. А ты так ко мне отнеслась! – снова попыталась надавить на жалость она.
– В холодильнике и морозильной камере совершенно пусто, можете пользоваться, я не возражаю, – ответила я, и тут же тетя Юля из дверного проема исчезла, плотно притворив за собой дверь.
Встав с кровати, пошла в кухню, а, открыв дверь, чуть не зашибла родственницу. Она аккуратно выставляла банки из своих сумок на столешницу, а сын переставлял все в холодильник. Идиллия.
Хотелось спросить: «А вы действительно собрались ко мне на неделю?» – но я прикусила язык и закрыла тихо дверь. Когда повесила свежие полотенца в ванной комнате, зашла обратно сказать родственникам об этом.
– Спасибо, Варенька, - расплылась в комплиментах женщина. – Нам с Масиком очень приятно, что ты заботишься. Жалко, что твоя покойная мать не дожила до того момента, как ты выйдешь замуж.
Я стояла и, одуревши, хлопала ресницами, не понимая, к чему клонит эта женщина. Причем тут забота и замужество
– Простите, что я?.. – наконец-то отмерла и задала вопрос.
– Ну как же? Не вечно же тебе в девках ходить! Возраст уже, чай, не ребенок. Нужно подумать о семье, чтобы было мужское плечо, на которое ты могла опереться, ну и продолжение рода, конечно же, – продолжала тетя Юля, не замечая или не обращая внимания на мое вытянутое лицо.
– Я не собираюсь замуж! И, уж простите меня – это не ваше дело, – практически давясь воздухом, выдавила из себя.