– Давно я не слышал, чтобы ты так выражалась. Как ты говоришь, каракатица и в жопу Мальдивы? Моя бесстрашная утонченная Аделина сбежала, ругаясь как работяга и бросив чемоданы? – Он смеялся, откровенно издеваясь надо мной. – Шанс встретиться с ним еще раз ничтожный, там же около двухсот островов. Не истери, я приеду послезавтра и, если ты все еще захочешь умотать из рая, вылетим в этот же день.
– Нет. Сегодня. Он что-то почувствовал. Знаю, это невозможно, но он на меня так смотрел… Так говорил со мной… – В горле встал колючий ком. Я уставилась в точку. – Если не улечу сегодня, я найму катер и поеду на перекладных, ты меня знаешь, надо будет вместе с Оливкой вплавь будем добираться, на черепахах, акулах, я готова оседлать морских коньков, но быть рядом с ним и бояться опять столкнуться выше моих сил.
– Хорошо. Я все решу. В жопу Мальдивы, так в жопу, – я чувствовала его усталость сквозь все разделяющие нас километры.
– А ты?
– Что я?
– Ты полетишь отдыхать? Без нас? Тебе надо хоть немного расслабляться, ты столько работаешь, – если я испортила отдых себе и Оливке, то это не значит, что он должен был остаться без теплого моря.
– Мы отдохнем вместе, Ада. Пожалуй, я присоединюсь к вам раньше. В жопу работу, – его слова хоть немного меня развеселили. – Сегодня тебя заберет наш борт. Выбирай, где ты хочешь проснуться, в Индии или на Шри-Ланке? Всё будет хорошо, малышка. Мы все заслужили отдых.
– Мне все равно, правда, хоть в Москву обратно, хоть в Магадан, лишь бы подальше отсюда.
Этим же вечером мы покинули волшебные Мальдивы, не успев с ними познакомиться. На Шри-Ланке мы встретились с мужем. У Лив там прочикнулись зубки, и она стала приходить в себя. Муж не задал ни одного вопроса про Булатова, за что я ему была так благодарна, но все же я не смогла выкинуть из головы новую версию Макса. Еще более наглую, дерзкую, развратную, притягательную.
Надо ли говорить, что в мои ночные кошмары проникли новые сны? Мне снился он. Практически голый Макс Булатов выходил из морской пучины, держа доску для сёрфинга. Я сидела в полупрозрачной тунике на коврике цвета газона и щурилась, разглядывая его крышесносное тело в лучах утреннего солнца. Он закрывал собой небосвод, нависая надо мной и создавая спасительную тень. А я, как та послушная девчонка Кира, по его молчаливому приказу, стягивала тунику и манила его к себе. Наши тела, его мокрое и мое, раскаленное от желания, тянулись друг к другу. Я проводила пальцами по мышцам, всматривалась в его татухи, но они расплывались перед глазами, ведь его губы и руки забирали все мое внимание. Я просыпалась от собственных стонов и до боли сведенных бедер, что не могли сдержать рвущийся из меня оргазм. В реальности я была одна в спальне, только разгоряченное и изголодавшееся по его ласкам тело, на котором можно было поджарить сотню яиц для завтрака, напоминало мне о том, как же сильно я скучала по моему призраку из прошлого.
Я, наконец, призналась себе, что инсценировкой своей смерти я наказывала не его. Я наказывала себя. Чтобы оборвать все связывавшие нас нити-надежды, чтобы не оставить ни единого шанса, после всего произошедшего с нами, быть вместе.
Я не учла одного. Что во мне уже тогда жила крупица нашей любви, маленькая рыбка, которая спряталась и от меня, и от врачей на раннем сроке, чтобы ее мать, будучи под действием шоковой травмы даже мысли не допустила что-то с ней сделать.
Она была моим маленьким большим чудом, что перенесла со мной весь кошмар тех дней, аварию, операцию и выжила. Мой уникальный случай изучают теперь в медицинских университетах страны. Хвала частной клинике, работающей по программе “все включено, а давайте перед пластической операцией сделаем все существующие анализы, даже анализ крови на беременность”, ведь я пожаловалась, что меня все время выворачивает на изнанку. Врач обрадовал меня, что я стану мамой, и предложил все же сделать пластику под каким-то навороченным зарубежным наркозом. Мой ответ был отрицательным.
Я не понимала, как такое возможно и тогда мне объяснили, что кровяные выделения в первые месяцы допустимы, а УЗИ на раннем сроке не всегда информативно и для точного диагноза мне должны были сделать анализ крови на ХГЧ.
Вместо разбитой девчонки с раквашенным лицом перед ними появилась будущая мать-паникерша, что тряслась от малейшего недомогания, которая ужасно боялась, что с ребенком будет что-то не так. Я бы родила в любом случае. Этот маленький человечек, моя золотая рыбка, стала новым смыслом моей жизни, что каждый день вытаскивала меня из дурки моей никчемной судьбы.