-Доктор Конрой считает, что я
беременна!-призналась я потрясенно.
Я заметила, как удивлённо уставился на меня Строгов. В его глазах мелькнула боль и тоска.Но нужно отдать ему должное, он почти сразу же взял себя в руки. И в следующий момен смотрел на меня с беспокойством в карих глазах.
-Что ты будешь делать?
Я пожала плечами, с грустью глядя на Сторогова.
-Не знаю, мне нужно посетить еще одного специалиста, чтобы он подтвердил слова доктора Конроя!
Строгов посмотрел на меня цепким, пристальным взглядом.
-Ты скажешь ему?
Я печально ухмыльнулась.Понятно, что под словом "ему" Ник имел в вилу Брайта.Скажу ли я Джордану?Конечно, ведь он имеет право знать! К тому же выбора у меня нет.
В кабинете у меня не было времени подумать о том, как может отнестись к этой новости Джордан. Сейчас я тоже не хотела об этом думать, потому что во мне жила мизерная надежда, что доктор Конрой ошиблась и я не беременна. В конце концов задержка месячных могла произойти из-за стресса и волнения, вызванных тяжёлой беременностью мамы.
-Я не знаю! Я надеюсь на то, что доктор ошиблась!
Ник заглянул в мои глаза.
-Пошли к врачу!
-Ты собираешься идти со мной?-удивилась я, поражаясь благородству Ника, который возится со мной-той, кто предпочел ему другого.
-Конечно! Тебя нельзя оставлять одну, пока ты в таком состоянии! Но я уйду, если ты позвонишь твоему гм...парню и попросишь приехать сюда.В конце концов он должен пройти через это вместе с тобой!
-Я не буду ему пока звонить! Может все обойдется!
Я записалась на прием к доктору Элис Ирвин.Мне повезло, у об-джина** сегодня было время для ещё одного пациента.
До назначенного времени оставалось ещё два часа, которые мы со Строговым провели в кафе неподалеку.
Мы обсуждали разные отвлеченные темы, о моей предполагаемой беременности ни я, ни Строгов не заговаривали.
Вообще Ник вел себя так, будто между нами никогда не было ничего романтичного. Я тогда подумала, что отношения с Брендой пошли ему на пользу. Кстати сестре тоже, судя по тому, что она перестала эмоционально реагировать на попытки Диллона ее задеть. На брата Джордана она теперь смотрела с лёгким изумлением, но не более. В конце концов Брайт младший прекратил свои ребяческие нападки. Однако я все чаще стала наблюдать задумчивые взгляды Диллона, обращённые на Бренду, когда тот был уверен в том, что сестра его не видит.
Визит к доктору Ирвину лишил меня последней надежды на то, что меня пронесло.Об-джин подтвердил предположения доктора Конрой.Моей беременности девять недель.И она оказалась с особенностью: у моей матки был повышенный тонус и этот факт встревожил доктора Ирвин.
-Гипертонус матки несёт не только прямую угрозу плоду, но также опасен тем, что влияет на его нормальное развитие!-объяснила доктор.
Элис Ирвин предложила мне госпитализацию, от которой я отказалась. Ведь тогда обо всем сразу же узнает вся моя семья.
-Ну что?-спросил меня Строгов, когда я покинула кабинет гинеколога.
-Я всё-таки беременна!-выдохнула растроенно-И теперь я не знаю, что мне делать с этим!
-Как что? Рожать!-отрезал Ник с непоколебимой уьежленностью-Ты справишься, все будет хорошо!Но прежде нужно сообщить обо всем твоей семье и будущему папаше, разумеется!
Я прекрасно понимала, что должна сообщить о своей беременности Айрин, но панически боялась это делать.
-Я хочу домой!-проговорила я устало, чувствуя, как мои виски начинает сдавливать головная боль.
-Пошли, я тебя отвезу!
Ник заботливо обнял меня за плечи и повел к выходу.
В тот день я впервые не смогла встретиться с Джорданом. Мне нужно было обдумать случившееся в одиночестве. Что я и делала весь вечер.Однако моя нерешительность никуда не делась и на следующий день.И в последующие недели тоже. Я оказалась слабохарактерный трусихой. Это факт.
Я жутко боялась сообщить Джордану о том, что он скоро станет отцом, потому что очень хорошо помнила его слова о том, что он не желает становиться родителем "ни в каком возрасте".Он произнес их на вечеринке, устроенной Диллоном в доме Брайтов во время игры "Я никогда не..."
Что если Джордан захочет, чтобы я сделала аборт? Я ведь не смогу этого сделать, не смогу убить своего ребенка.
Я не могла признаться матери из опасений навредить новостью ей и ребенку, вместе с тем боялась признаться Джордану из опасений, что он потребует аборт. Единственным человеком, кто обо всем знал, был Ник Строгов.
За прошедшие пару недель он несколько раз звонил, интересуясь моим здоровьем. Спрашивал, рассказала ли я обо всем Джордану. Всякий раз мягко журил меня за то, что я этого так и не сделала.