С совестью, как я уже сказал, у меня договорняк, поэтому не раздумывая читаю, что чепушило написал Диане.Внимательно изучаю текст и меня буквально передёргивает от соплей, которые он развесил в своем сообщении. Люблю не могу и все такое. Но если серьёзно, из письма я понял, что некий Николай Строгов по-крупному налажал и теперь выпрашивает прощение у девчонки. Клянётся в любви, красочно рассказывает о невозможности жить без нее и обещает в скором времени приехать.
Жду пять минут. Девчонка не отвечает на это сопливое послание. Видимо ее обида слишком велика. Ну или гордость срабатывает. Но скорее и то, и другое.
Припоминаю, как во время встречи на пляже иронично поинтересовался нет ли у нее проблем в личной жизни. Девчонка отреагировала на мой вопрос слишком бурно, что наталкивало на мысль о верности моего предположении. Она все ещё неровно дышит к своему ухажёру.Отсюда, скорее всего, проистекает ее нежелание заводить новые знакомства. Бережет свою нервную систему!Ухмыляюсь, удивляясь собственным умозаключениям. Ни дать, ни взять Шерлок Холмс, использующий свой знаменитый дедуктивный метод.
Основная цель взлома выполнена, я выяснил, что на данный момент девчонка свободна. Ухажёр был, но уже стал историей.
Заканчиваю изучение устройства девчонки и, чуть подумав, решаю оставить в нем рекомендацию о смене гаджета. Это ей на память!
Вся эта возня со взломом заставила забыть о том, что вообще-то я хотел пожрать.Выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице и иду на кухню, но через окна замечаю непривычный ажиотаж у бассейна. По-быстрому сооружаю себе бутерброд и иду на улицу выяснять в чем дело.Оглядываюсь по сторонам: повсюду бегают незнакомые люди в спецодежде. Догадываюсь, что Диллон, пользуясь отсутствием обоих родителей, решил закатить очередную вечеринку.
Далее-непродолжительный, но содержательный диалог с младшим братом, в ходе которого я понимаю, что Диллон не в восторге от того, что я не уехал в Калифорнию. Меня веселит его реакция! Брат не любит, когда я бываю на его тусовках. Считает, что не должно быть два молодых петуха в одном курятнике. Эх, знал бы он, что большая часть крутящихся подле меня куриц в первую очередь ведётся на бабло Брайтов и только потом на меня красивого.
На вечеринке Диллона присутствую от силы полчаса и возвращаюсь в дом. Сегодня этот движ мне не интересен, тем более, что наметившееся окно в моем плотном графике я собирался провести с пользой.
Три часа трачу на написание новой проги на основе Python(язык программирования-прим авт). С ее помощью необходимо хакнуть систему одной компании по ее же заказу. Цель-найти уязвимости и улучшить систему. Когда справлюсь с задачей, на мой счёт упадёт четыреста тысяч зелёных.
Зарабатываю таким способом уже больше года. Суммы бывают меньшими, бывают большими. Но в любом случае мне хватает для того, чтобы ни в чем не нуждаться и при этом не зависеть от отца в материальном плане. Френсиса это злит неимоверно, но меня это, ясное дело, мало волнует.
Благодаря отличной звукоизоляции, звуки тусовки, которую затеял Диллон, почти не слышны в доме. Отвлекаюсь от написания программы очередным звонком. Смотрю на экран:входящий от Эдвардс. Сто пудов припёрлась сюда, чтобы меня увидеть. Но встреча с Линдой в мои планы не входит, поэтому сбрасываю звонок.
От долгого сидения перед компом затекла спина. Ещё и в травмированном колене тянет. Это сильно отвлекает и я решаю завязывать на сегодня с написанием программы. Малейшая ошибка в коде и потом придется потратить херову кучу времени на поиски бага.
Отправляюсь на кухню и извлекаю из холодильника банку с содовой. Открываю и одновременно поглядывая на происходящее за окном. Вижу там Линду в окружении подруг. Но вот Дианы, девчонки Диллона, не наблюдаю. Отвлечённый от основного процесса, проливаю газированный напиток на шорты, поэтому приходится сменить их на серые спортивные штаны.
На вечеринку идти по-прежнему влом. Возможность скрасить сегодняшнюю ночь новым женским телом не прельщает.
Решаю релаксировать этим вечером другим старым, добрым способом.
Отправляюсь в комнату Мари Брайт-матери моего отца, единственной женщины в моей жизни, которую я любил. После смерти бабки в этой комнате ничего не меняли. Отцу и матери это неинтересно, а для меня здесь каждая вещь священна и потому я никому не позволяю здесь делать что-либо, кроме уборки.