Не доходя до двери, оборачивается, глядя на меня через плечо-Давай, братан, поправляйся!
Киваю благодарно Тейлору.Этот парень никогда не задаёт лишних вопросов и не дает непрошенных советов-качества, за которые я его ценю и уважаю.
Остаюсь один. Лежу и пялюсь в потолок. Настроение хуже некуда. Но вся штука в том, что испортил мне его вовсе не Тайрон своими тупыми высказываниями.
Я не в духе с самого утра. А если уж быть совсем откровенным, то я уже два дня, как пребываю в херовом настроении.
Хмурю брови, всматриваясь в белоснежный потолок. Вспоминаю ночь, когда отправился выручать девчонку из передряги, в которую она попала частично и по моей вине.
Придурок, который наставил на меня пистолет, выстрелить не успел: я сломал ему руку, о чем свидетельствовал характерный хруст.Оружие упало на асфальт и я успел зашвырнуть его ногой под мусорный контейнер. Горе-преступик рухнул на асфальт, скуля и прижимая руку к телу. От былой бровады не осталось и следа.
С двумя другими пришлось повозиться. Особенно с тем, который зажимал в руке нож. Его дружка я использовал в качестве щита, так что самые сильные удары достались ему, а не мне.
Но думаю, если бы не вой полицейских сирен, кретин с ножом меня всё-таки прикончил в ту ночь, либо сделал бы вероятность моего отхода в мир иной в двадцатилетнем возрасте весьма высокой.
Услышав звуки полицейской машины, отморозки сбежали.
Первым свалил тот, что с ножом. Он единственный, кто вышел из передряги целым. Вторым ушел тот, которому я сломал руку. Почти одновременно с ним сбежал и третий, прижимая верхнюю правую конечность к раненому боку.
Оставшись в переулке один, я вдруг ощутил адскую боль в районе живота. До этого момента из-за бушевавшего в крови адреналина болезненных ощущений не было.
Меня вдруг охватила слабость, закружилась голова. Чтобы не упасть, прислонился спиной к стене и по ней же сполз вниз.
Вой сирен становился все громче. Словно сквозь туман видел остановившуюся рядом полицейскую машину. Из нее вышли два человека, один из них ринулся ко мне, второй с пистолетом в руке побежал за преступниками.
Потом я увидел Диану. Я не был уверен в том, что она не была видением, так как перед глазами все плыло и голоса вокруг звучали будто издалека. Реальность воспринималась мною с трудом.
Вскоре прибыла бригада парамедиков, переложивших меня на счёт три на носилки.
Дальше я оказался в машине скорой, где я вроде бы снова увидел девчонку.Не знаю, было ли это на самом деле, но ее лицо мне тогда показалось мокрым от слез.
-Парень без сознания?-прозвучал голос одного из парамедиков.
-Нет, держится ещё!
-Если бы отключился, не чувтствовал бы боли!
-Ничего, организм у него молодой, крепкий! Выкарабкается!
Дальше не помню ничего.Как будто провалился в бездну.
Проснулся только под вечер. Диану в своей палате увидел не сразу. А когда заметил, двадцать минут пялился на нее, спящую, как идиот.Может быть смотрел бы и дальше, если бы не пришла медсестра. Женщина спросила меня о моем самочувствии и, узнав, о боли в области живота, сделала обезбаливающий укол. Во время процедуры медсестра с улыбкой кивнула в сторону спящей девчонки:
-Устала, бедняжка. Не спала всю ночь и весь день...Хотела дождаться, когда вы проснётесь!
Я слушал рассказ медсестры о состоянии моего здоровья и о прогнозах врачей, а сам в это время неотрывно смотрел на Диану.
Наконец женщина ушла и мы с девчонкой остались одни в палате.
Обезболивающее уже подействовало и я, абсолютно расслабленный, ещё час с лишним рассматривал ее нежное лицо, скользил взглядом по плавным изгибам прикрытой пледом девичьей фигуры.
Хотелось понять, какого черта она делает в моей палате? Почему она сейчас здесь, со мной, а не у себя дома? Зачем ждала, когда я приду в себя?
Ответы на эти вопросы мне были неизвестны, но при мысли о том, что Диана могла обо мне беспокоиться, в душе разлилось необычное для меня тепло.
А потом девчонка проснулась. Было видно, что она не сразу поняла где находится.
Через минуту скользнула по мне уже осознанным взглядом.
Но, заглядывая в ее серо-голубые глаза, я увидел то, что заставило почувствовать себя куском говна.
Девчонка смотрела на меня с жалостью, как на побитую псину. И последующая наша беседа подтвердила правильность моих выводов.
Жалость и вина-это не то, что я хотел увидеть во взгляде объекта своего желания.
Я заставил Диану уйти. Уж лучше получить ещё пару ножевых, чем видеть, как она меня жалеет, словно слабака, которому наваляли.