Тон, которым он это произнес, заставил ее сердце, забыв обо всем, рвануться навстречу ему в горячем сочувствии.
— Что это, Норман? Кто это был?
Медленно, очень медленно он повернул голову и уставился на нее невидящими глазами:
— Арабелла.
— Нет! Нет! — Дженни задохнулась. — Только не Арабелла! — проговорила она сдавленно. — Когда же она оставит нас в покое!
— Это был очень важный для меня деловой звонок, — раздраженно объявил он. Лицо его под темным загаром сделалось серым.
Раскаивается, что с такой легкостью изменил ей, истерически подумала Дженнифер.
— Деловой звонок? — спросила она с сарказмом. — Во время медового месяца?
— Я же говорил тебе, что затеял одно исключительно серьезное дело, — строгим голосом сказал он.
Нервы Дженни не выдержали. Она, которая раньше очень редко позволяла себе плакать, который уже раз сегодня, в день своей свадьбы, разразилась рыданиями. Это был поистине день слез. Норман угрюмо наблюдал за ней, а Джейн все никак не могла остановиться, беспомощно всхлипывая, переводя дыхание и вновь заходясь в плаче при виде его окаменевшего лица.
Ей было неприятно предстать перед ним размазней, у которой глаза вечно на мокром месте, но Дженни ничего не могла с собой поделать. Норман был причиной этих слез, и только он один смог бы остановить их, но, кажется, не собирался этого делать.
— Не знаю, как это вышло у нас, — слабо проговорила Дженнифер, запрокидывая голову и жадно втягивая воздух полуоткрытым ртом, изо всех сил стараясь загнать слезы обратно и перебороть непроизвольные всхлипывания, — но я ощущаю себя просто девкой.
— Не преувеличивай, Джейн! Мы женаты.
— Формально! Только формально! — взвилась Дженни. — Наши сердца не заключили этого союза. Наши души не стремились соединиться. Как должна я относиться к себе после того, что произошло? Я чувствую себя раздавленной, униженной. — Она снова начала жалко всхлипывать.
— Нет! — веско произнес он. — В этом не было ничего противоестественного. Мы оба хотели друг друга.
— Да, твоя плоть в этот момент настоятельно хотела женщину, и, окажись на моем месте любая другая, ты не стал бы, думаю, привередничать, — выпалила Дженни. — Мы занимались с тобой грубым животным сексом. И не нужно искать себе оправданий. — Дженни говорила теперь почти спокойно, изредка останавливаясь, чтобы глубоко вздохнуть. — Урвать несколько минут половых сношений на заднем сиденье автомобиля это не совсем то, к чему я стремилась всю жизнь. — И добавила уже совсем ровным голосом: — Я не буду той, кого ты хочешь видеть во мне…
— Я хочу видеть в тебе жену…
— И ты смеешь говорить это мне? Тебе нужно сразу все — и женщина, которую ты любишь, и жена, чтобы была под рукой, когда тебе понадобится удовлетворить свои инстинкты, и деньги…
— Да, именно такая ты мне и нужна, — перебил ее Норман, и Дженни увидела, что он начинает выходить из себя.
— Ты не должен относиться ко мне подобным образом! Норман, я не могу больше этого выносить! — Дженни захлебывалась от рыданий.
— Я тоже больше не могу, черт побери. Так не может продолжаться! Джейн… — Он схватил ее за руку, и знакомый алчный огонек снова загорелся в его глазах.
— Нет! — потрясенно выкрикнула она, пытаясь ускользнуть. Что-то непонятное отразилось на его лице, какое-то странное движение души. То ли осознание вины за влечение, которое он испытывает к нелюбимой женщине, то ли желание представить себе Арабеллу на месте Дженни…
А ведь в результате он действительно получил все, что хотел. И Дженни, как марионетка, оказалась вовлеченной в эту дикую игру. И будет продолжать в ней участвовать. Хотя бы на вторых ролях, раз в любви ей отказано. Она прижала пальцы к вискам. Ее внутренний мир, всегда полный ясности, чистоты и достоинства, рассыпался в прах. Ее душу пытались втоптать в грязь.
— Этого больше не повторится, — сказала она твердо.
— Подожди минутку. Но мы же договорились. Мы уезжаем отдыхать.
— Да, — подтвердила она обессиленно. — Отдыхать. Я хочу отдохнуть. И никакой агрессии с твоей стороны, — поспешно добавила она. — Норман! Никакого секса! Даже намека на это. Я так устала. Я хочу тишины и покоя. И мне нужно побыть одной, — отчаянно всхлипнула она. — Норман, оставь меня одну!
Он отпустил ее руку и сначала смотрел, как Дженни плакала, а потом отвернулся к окну, то ли страдая от вида ее слез, то ли полный равнодушия к ним.
Дженнифер откинула голову на спинку сиденья, веки ее отяжелели. Не в силах бороться с наступившей апатией, она закрыла глаза, мысленно представляя себе холодную безжизненную пустыню, в которую превратится теперь ее жизнь…