Наверное, и он не остался равнодушен к этому слепому обожанию. Может быть, ему льстила та роль, которую он играл в ее жизни. Тем более что прежде не был избалован вниманием окружающих. Не из этого ли чувства признательности рождается порой любовь?
— Жизнь в нормальной семье, наверное, изменила тебя? — Дженни хотелось узнать о нем как можно больше. Зная его прошлое, она научилась бы понимать его так же хорошо, как понимала его Арабелла.
— В какой-то степени. Они поддерживали меня в моем желании физически окрепнуть. Я стал заниматься спортом. Они подбадривали меня и помогали преодолеть неуверенность в себе. Я перестал бояться трудностей, потому что увидел, что могу добиться того, что раньше казалось мне невозможным. В их семье я становился другим человеком, и мне хотелось сделать что-нибудь для них. Белла все время тянулась ко мне, она действительно испытывала потребность в моем внимании, и я стал для нее старшим другом, поверенным в ее детских делах, защитником, если нужно.
— А потом влюбился и сделал ей предложение, — проговорила Дженни потерянным голосом.
Норман ошарашенно уставился на нее.
— Да, я сделал ей предложение. — Он смотрел на нее не отрываясь, смешинки бегали в его глазах. Много лет назад. До сих пор воспоминание об этом эпизоде доставляет нам массу удовольствия. Я думаю, ты не это имела в виду? — Он стал серьезным. — А если говорить о прошлой любви, то, действительно, был человек, которого, как мне казалось, я по-настоящему любил. Мы собирались пожениться, и в день свадьбы она сбежала от меня.
— Богатая наследница Элизабет, — резко, как обвинение, бросила Дженни.
— Да. — удивился Норман. — А откуда тебе о ней известно?
— Арабелла сказала.
— Белла так помогла мне тогда. Взяла на себя все заботы, успокаивала, утешала. Она была так добра, так внимательна, что в благодарность я сделал ей предложение.
— И она отвергла тебя, потому, что ты не был миллионером, — сухо закончила Дженни.
— И слава Богу. Я благодарен ей за то, что у нее хватило здравого смысла не воспользоваться моим поспешным предложением. Потому что единственной причиной, почему я это сделал, было мое оскорбленное самолюбие. Если честно, когда Элизабет бросила меня, моя гордость восприняла это болезненнее, чем сердце. К счастью, Арабелла всегда держит в уме свои материальные интересы. Никакие переживания не могут заставить ее забыть о них. К тому времени она привыкла вести весьма дорогостоящий образ жизни, источником которого служили ее богатые друзья, а я не смог бы обеспечить ей достаточного содержания.
— Но… если вы любили друг друга… — Дженни смешалась.
— Мы не любили друг друга. Неужели это еще не понятно? Иначе она сказала бы "да". Но она этого не сказала. И, чтобы забыть о своих поражениях на любовном фронте, я с головой погрузился в дела. Здесь мне повезло гораздо больше, и я сделал неплохую карьеру. Я люблю тебя, Джейн. И сейчас подойду и докажу тебе это.
Дженни торопливо отстегнулась от кресла и вскочила.
— Не подходи, — предупредила она. — Я… я не уверена…
— Ну, хорошо, — глаза Нормана потемнели. Он сел обратно в кресло. — Сейчас еще, может быть, слишком рано. Но я буду признаваться тебе в любви много раз, днем и, если будет такая возможность, ночью. Разве, глядя на меня, ты сама не видишь, что это правда?
— Не знаю, могу ли я тебе верить? Я не доверяю даже своим собственным чувствам, — растерянно проговорила Дженнифер.
— Я думаю, со временем сможешь поверить. Потому что я собираюсь доказывать тебе свою любовь постоянно. Я не прикоснусь к тебе, пока ты сама не захочешь. Но когда захочешь, я буду рядом. Я вообще буду рядом всегда. Потому что ты нужна мне.
Дженни затаила дыхание. Норман взял один из алых шаров, повертел в руках и протянул ей.
— Видишь, что тут написано? Я люблю тебя. Неужели ты думаешь, я ломаю комедию перед тобой, перед командой и перед собой, не испытывая ничего подобного на самом деле? Наоборот, скорее я бы постеснялся выглядеть перед лицом экипажа излишне сентиментальным. Просто важнее того, что они подумают обо мне, было желание доставить тебе удовольствие, тронуть твое сердце, согреть его своей любовью, — смущенно закончил он.
— Но…
— Да оглянись же вокруг! — нетерпеливо воскликнул Норман. — Неужели ты не видишь, с какой любовью продумывалась каждая деталь. Посмотри на эти незабудки на подушках. Я заказал эту вышивку самой умелой мастерице в Уиклоу. Сентиментальный дурак! Мне хотелось, чтобы тебя окружали символы верной любви. Я знаю, ты любишь полевые цветы. Букеты из них стоят в вазах и кувшинах там, в спальне, в заднем салоне. И я надеюсь, они еще не потеряли своего аромата…