Я промолчал и заглянул в комнату матери, которой все еще сильно нездоровилось. Женщина-врач в сером балахоне ордена целителей сидела возле постели, держа в своих широких ладонях худую руку пациентки. Она подняла на меня взгляд воспаленных глаз и только покачала головой…
Темнело стремительно, бриз дул со стороны моря, а потом сменился легким ветерком с суши. Пахло горькой полынью и солью. К этому запаху примешивался оттенок дыма, возможно, тлела трава в степи.
Я лег спать, долго ворочался, потом забылся и увидел странный сон — про то, как Рене, не глядя под ноги, идет по узкому брусу, переброшенному через ручей. В видении ветер шевелил тростник в ручье, но не мог тронуть ни волосинки в ее прическе, ни края ее плаща — они все время оставались неподвижными, как у призрака.
Я очнулся, попробовал встать, но не сумел и понял, что это не пробуждение, а сон, вложенный в другой сон. Волной накатывал страх. Виски ныли. Везде — в пощелкивании магнитных часов, в шорохе листьев за окном, в гудении ветра я различал близкую угрозу.
— Очнитесь, милорд.
Голос походил на голос женщины-врача, и я проснулся мгновенно, избавившись от иллюзии ложного пробуждения. Рядом не никого не оказалось, но во дворе хрипло лаяли собаки, и переругивались чужие голоса. В двери дома колотили прикладами. Через мгновение раздались выстрел и короткий визг — одного из псов пристрелили.
Я быстро оделся и, не зажигая света, выглянул оконный проем. Двор заполнили солдаты в форме Супремы. Высокой фигуры Рейнена среди них не оказалось, или я просто его не заметил. Грохнул еще один выстрел. В двери дома теперь уже не просто колотили — их выламывали. В шуме и гаме мне послышался пронзительный крик сестры.
— Рене! Мама! — заорал я.
В коридоре стояла тьма, потом раздался треск, створки дверей рухнули, в пустой проем хлынул красноватый свет факелов. У меня не было никакого оружия, если не считать почти бесполезной каминной кочерги. Очевидно, людям Супремы приказали взять меня живым, только поэтому мне сразу же не пустили пулю в голову.
Я не стал драться с десятком противников, вместо этого добрался до лестницы на галерею, захлопнул за собой еще толстую деревянную дверь и под носом у врагов задвинул засов. Эта преграда не могла надолго их задержать, но давала мне небольшую фору.
В темноте галереи шевельнулась неясно очерченная фигура. Сначала мне показалось, будто это сестра, но с близкого расстояния я разглядел фартук и шапочку горничной.
— Где моя мать?
— Леди Кирти на веранде, внизу, она очнулась захотела подышать воздухом. Я и Сира выкатили ее кресло… простите, милорд, пришли солдаты схватили Сиру и…
— Ты сбежала и бросила мою мать? Да? Оставила ее там?
— Простите… я испугалась.
В за окном снова полыхнуло, оранжевый отблеск осветил безумно вытаращенные глаза и мокрое лицо служанки. Она пыталась еще что-то сказать, но подавилась слезами. Едва ли она оплакивала нас, скорее, смертельно боялась за себя. В отчаянии я сжал плечи девушки и тряхнул посильнее.
— Где лорд Вильер?
— Его убили. Там во дворе. Я видела.
Горничная тряслась от страха и пыталась вырваться из моей хватки, а я все не разжимал руки.
— Дэн, оставь ее!
Вспыхнула лампа. Сестра шла по галерее, держа в одной руке фонарь, а в другой — пистолет. Ее лицо почти не изменилось, щеки не побледнели, наоборот, они горели ярким, почти противоестественным румянцем.
— Поздно что-то менять. Нам нужно добраться до Кэйтианы.
— Зачем? Там полным-полно солдат Супремы.
— Там есть одна вещь, которая поможет нам перебраться в безопасное место.
Я выпустил горничную и на миг задумался. Отец был мертв, помочь матери я не успел, но еще мог защитить сестру.
— Пошли.
Мы добежали до конца галереи, а потом по приставной лестнице вскарабкались на чердак. Круглое окно выходило на задний двор и на конюшни. Во дворе горел одинокий фонарь.
— Вон там солдат, чуть левее… — шепнула мне Рене.
В доме прогремели выстрелы — возможно, кто-то из наших охранников попытался драться. Я воспользовался этим шумом как прикрытием, забрал у Рене пистолет и пристрелил солдата, потом мы спустились вниз по веревке с узлами, которая хранилась на чердаке.
…В этот момент мы с сестрой едва не погибли — невысокий парень в мундире Супремы выскочил во двор и прицелился мне в голову, я увидел его за долю секунды до выстрела, попытался вильнуть в сторону, и пуля прошла по касательной, задев волосы чуть повыше виска. Вторым пистолетным выстрелом я уложил и этого человека. Он упал ничком, лицом в лужу и затих, а мы оседлали лошадей и уже через пять минут скакали верхом в сторону Кэйтианы.