– А я думаю, - перебила я его, - что чувства можно развить!
Он посмотрел на меня проникающим, полным надежды взглядом, словно хотел вывернуть меня наизнанку, желая узнать, что я думаю. Наверное, у него не вышло. Он спросил:
– Ты так считаешь?
– Да. Видимо, Наран сделал что-то, что тронуло ее сердце. Иначе как?
– Нет. Или может быть… - он задумчиво опустил глаза.
Сейчас передо мной сидел не сильный мужчина, лидер, а растерявшийся мальчик, пытающийся найти ответы на свои вопросы. Мужчины, когда говорят о чувствах, становятся такими беспомощными, словно их раздевают, доставая нечто святое, сокровенное. Я молчала, ожидая, что он продолжит свой рассказ, только возьмет себя в руки.
– Она была рядом с ним так счастлива. Разве мог я требовать, чтобы она была моей? Одно время я ушел из их жизни, пытаясь убить свою боль. После выпуска, поступил в погранотряд. Там рвался в бой по случаю и без. Лирит постоянно меня вытягивал из таких заварушек, от воспоминания о которых сейчас стынет кровь! Любовь его не дала мне себя загубить, - он улыбнулся. Наверное, Лирит сейчас нас слушал и что-то прокомментировал по поводу переживаний своего наездника. Я в ответ тоже глупо улыбнулась, будто от моей улыбки переживания Лахрета о прошлом утихнут. Он в этот момент не смотрел на меня, видно ему об этом нелегко говорить сейчас. Через небольшую паузу он продолжил: – Зато я заработал там себе славу сорвиголовы и репутацию отчаянного и прямого человека. Благодаря своему уму, который я наследовал от отца, - при этих словах он скривился, словно мысль об отце его огорчала, - и этой славе, я быстро поднялся по карьерной лестнице и через пять лет, неожиданно для себя, я был уже назначен фаготом. Хм… Правда, это меня не слишком радовало. Через пять лет в моей жизни снова появился Наран и Ята. Его и ее назначили в новообразованный уот под моим началом. В то время я уже смог взять себя в руки. Был нелегкий разговор с Нараном, и мы постепенно снова стали общаться и сближаться. Тогда шла напряженная война с тараками, поэтому каждый день мог оказаться для нас последним. Не хотелось покинуть жизнь в соре с другом. Война сблизила нас троих… Мир для Нарана рухнул, когда однажды один из дней этой проклятой войны оказался для Яты последним. Это было при Ерноне. В одной из разведывательных миссий Ята пропала. Через время мы нашли ее Унту в ущелье мертвой. Яту так и не нашли. Нигде. Тогда Наран чуть не сошел с ума. При Ерноне шло сражение с тараками. Мы почти уже начали отступать. В приступе безумия Наран кинулся в гущу сражения, желая отомстить за свою жену. Натон был также в отчаянии. В тот миг я испугался за своего друга, которого я называл братом. Обида, боль отвергнутого, уже ушли из моего сердца. Я старался не думать о плохом, чтобы отпустить негативные чувства. Когда я увидел отчаянно дерущегося Нарана, я понял, что не должен его оставлять одного. Он мой друг. Я должен быть рядом. Должен… - Лахрет прервался, и поднял на меня глаза, а в них слезы. Сердце мое замерло в сострадании. Захотелось обнять его и сказать, что все в прошлом. Он продолжил: - Я стал рядом с ним в этом безумии. Это не осталось незаметным. Другие, видя наш пример, наше отчаяние, желание, во что бы то ни стало, прогнать тараков с земли Иридании, воодушевились и ринулись в бой. Мы победили. Иридания была спасена. Когда тараки ушли, сразу же была запущена система защиты. Наступил мир. Мы с Нараном стали героями, однако никто не знает, что тогда на самом деле нами двигала не любовь к родине… - Лахрет горестно улыбнулся. – Теперь знаешь ты…
Я чувствовала его боль и в то же время облегчение, словно он наконец-то скинул с плеч то, что так долго носил на себе. Лахрет сглотнул и, глубоко вдохнув, сказал:
– Ты первая, на кого я смог посмотреть после нее…
Я лихорадочно заморгала, снова смутившись. Опять!
– Ты первая, кому я смог открыться. Теперь в твоей воле меня опустить или возвысить, - в глазах его блеснул огонь надежды и мольба.
Я встала с кресла, пытаясь спрятаться от его волнующего взора, и подошла к проходу в грузовое отделение, повернувшись к нему спиной. Что ему ответить? Что я чувствую? Внутри все почему-то дрожало. Обхватив себя за плечи, я старалась унять эту предательскую дрожь. Я ведь ему еще не все сказала. Как он отреагирует на другое?
– Лахрет, я еще не все сказала, - я не заметила сама, что назвала его по имени, без официальности. Спиной я почувствовала, что он тоже поднялся и встал за мной, замерев в ожидании.
– Говори.
Я слегка вздрогнула от ощущения близости мужчины. Вместо слов, я, стремительно повернувшись к нему лицом, достала медальон из-за пазухи, сняв с шеи, и протянула ему.
– Что это? – он принял его, но не стал рассматривать, вопросительно глядя мне в глаза.
– Я его нашла сегодня утром в библиотеке. Посмотри, что на нем изображено. Что ты можешь сказать об этом?
Лахрет опустил взгляд на медальон и покрутил перед глазами. Через минуту лицо его нахмурилось, глаза посерьезнели.
– Где.. где ты это нашла?!
– Я же сказала, в библиотеке.
Он расширил глаза.
– Когда?
– Сегодня утром. После физической культуры.
Говорить ли ему о предмете моих поисков? Возможно, он сейчас думает, что я нашла его случайно. Он напряженно молчал, всматриваясь задумчиво в рисунок на медальоне. Я нерешительно заикнулась:
– Я искала ту рукопись… «Зарунскую рукопись».
Он резко вскинул на меня сердитый взгляд и схватил за плечи, сильно сжав пальцы и причинив мне боль. В глазах возник страх:
– Лана! Я же просил тебя не вмешиваться в это дело!
– Мы с Забавой ничем не рисковали. Просто прошлись и просканировали стены библиотеки и всё! – почему он сердится на меня, ведь я такую вещь нашла! – Я никому ничего не сказала. Никто ни о чем не догадывается, даже Наран. Я решила первому тебе рассказать.
– Ты ещё и Забавой рисковала?! – он, что, меня не слышал?
– Я же сказала, что мы ничем не рисковали, Лахрет, - я попыталась вырваться из его болезненных тисков, однако ничего не вышло.
– Лана, это опасно! – он слегка меня тряхнул, словно хотел вставить таким образом мне мозги, как будто от колыхания их что-то может там появиться.
– Я просто хотела помочь… - я согнула руки в локтях и снова попыталась выкрутиться из его рук. – Пусти, мне больно…
Он резко отпустил меня, словно очнулся. Я влипла в косяк прохода, больно ударившись спиной.
– Неужели ты меня не слышишь? – тихо прогремел он.
– Я тебя прекрасно слышала! Я понимаю, это опасно. Но я хочу вам помочь. Я чувствую, что это очень важно. То, с каким усердием вы ее ищите. Ваши постоянные мысли о ней…
– Разве ты знаешь что-то о ней?
Я отрицательно закачала головой.
– Нет. Не знаю. Но я уверена, что найти ее жизненно необходимо. Я это чувствую и… - я на миг задержала дыхание. – Я вам верю…
Он вздрогнул от последнего моего слова. Я ему верю… Словно он ждал их. Лахрет шагнул ко мне и стал совсем близко. Склонился над моим лицом, коснувшись пальцами моей щеки.
– Веришь?
– Верю, - я заторможено моргнула, вжимаясь сильнее в косяк.
– Почему веришь?
Я задрожала под его испытывающим взглядом. Волной хлынули на меня его эмоции. Окутали туманом, закружив голову и подкосив ноги. Он требовал ответа. Я чувствовала его дыхание, его запах, его тепло. Сердце бешено затрепетало в груди, вызывая жгучее желание его объятия. От этой дикой для меня мысли, я зажмурилась и попыталась что-то вразумительное ответить.
– Я… я… я что-то чувствую..
Разве можно было ему сопротивляться? Все мое существо покорилось его воле и готово отозваться на любой его жест.
– Ланочка… - прошептал он мое имя и мурашки осыпали мое тело. – Я люблю тебя… люблю… я это знаю… я уверен в этом. Примешь ли ты мои чувства? – его голос дрожал от волнения.
Я не знаю, любовь ли то, что сейчас я чувствовала, но знала одно наверняка. Рядом с ним мне хорошо и уютно. Его чувства жгли меня, наполняли душу, сердце, ум. Рядом с ним я ничего не боялась. В этот миг подумала о женщинах Иридании, вспомнив слова Фии: «Мы не любим. Мы уважаем мужчин. Они нас любят». Лахрета я уважала всем своим естеством. Каждое его слово, решение, поступок вызывали у меня доверие и то самое уважение. Он никогда не позволял себе поднять на меня голос, давить авторитетом. Возле него я чувствовала себя женственной и желанной. Пусть я не питала к нему страсти и жгучего желания, но мне легко и хорошо с ним. Как часто у меня возникало желание спрятаться за него от всех своих невзгод. Я свободно чувствовала его эмоции, мысли, просто понимала его и доверяла. И еще одно льстило мне. Такой самодостаточный, сильный, мужественный человек терялся подле меня. Я чувствовала власть над ним.