Я включил мозги и предложил Мише съездить в Степногорский политехнический институт и подать заявления на четвертый курс заочного отделения факультета связи, что мы и сделали, получив справки, что зачислены туда, не собираясь посещать даже установочные лекции.
Эти справки мы принесли в Партийный комитет завода и получили индульгенцию от занятий в университете.
Но тут же нас ожидало еще одно неудобство.
Один настырный товарищ, тоже молодой специалист, но после техникума, решил любыми путями поселиться у нас, в третьей, свободной комнате, прилагая к этому большие потуги.
Мы с Мишей поняли, что, несмотря на добрые отношения с комендантом, можем не сдержать натиск, а принять участие в том, чтобы набить настырному типу физиономию, интеллигентный Миша не соглашался.
Тогда я приступил к дипломатическим переговорам.
Тип как раз собирался поступать во ВТУЗ при нашем заводе и согласился с тем, что если мы с Мишей сдадим за него вступительные экзамены, то он дает гарантию, что оставит нас в покое.
Удивительно, но Миша согласился сдать экзамены за него по устной физике и математике, поэтому мне пришлось в знак солидарности готовиться к сдаче экзаменов по письменной математике, английскому языку и писать сочинение.
Переклеивать фотографии на экзаменационном листе взялся сам абитуриент.
Мы без эксцессов сдали за него экзамены, причем Миша получил две отличные оценки, а я - тоже две отличные оценки и одну хорошую, так как экзаменатору не понравилось мое английское произношение.
Парень оказался не только противным, но слишком болтливым, поэтому метод сдачи им экзаменов стал достоянием общественности (не надо забывать, на каком предприятии мы работали), после чего его не только не приняли в институт, но и вообще выгнали с завода.
Нас же только пожурили в комитете комсомола и поздравили с тем, что, несмотря на то, что мы давно окончили школу, все же сохранили знания азов математики и физики.
Я же объяснил мою относительную неудачу при сдаче экзамена по английскому языку тем, что не собираюсь эмигрировать на Запад, а для совершенствования произношения необходимо общаться с иностранцами, чего мне не позволяет данная в первой части подписка!
Таким сложным путем были устранены помехи с нашего пути, и мы приступили к подготовке свадьбы Миши и Милы, о которой они мне неожиданно сообщили.
В это время я получил от мамы письмо, в котором она известила меня, что в середине октября собирается приехать в гости.
Я был этому несказанно рад, так как понимал, что в этот раз ничем не испорчу ей настроение, и попросил взять с собой в качестве багажа телевизор Т2, который давно был заменен у нас дома другим телевизором, не подумав о пересадке, предстоящей маме в Харькове.
В это время по заводу разнеслись сенсационные слухи, что я встречаюсь с воровкой!
Кроме того, стало откуда-то известно, что для знакомства с будущей женой сына приезжает моя мама.
Источником искаженной информации, наверное, была комендант общежития, которая, периодически, участвовала в наших вечеринках и перепутала, что заявление в ЗАГС подали Миша и Мила, а не я с Галей.
Буквально несколько дней спустя, снова-таки в заводской столовой, ко мне подскочила озверевшая Марина.
Она, не терпящим возражений голосом, громко закричала на весь зал.
Из ее вопля я понял, что она до глубины души возмущена моим поведением.
Ведь я смог променять ее - «красавицу, комсомолку и вообще замечательную, непорочную девушку», на какую-то преступницу, на которой не осталось места, чтобы поставить очередное позорное клеймо.
А ведь совсем недавно подтверждал, что готов вступить с ней в серьезные отношения!
Затем, в азарте, она замахнулось рукой, стремясь отпустить мне пощечину, на что я успел отреагировать и крепко схватить ее за руку.
Увидев, что мы привлекаем внимание всех сотрудников, находящихся в столовой, я, продолжая удерживать Марину за руку, прошипел ей, чтобы она успокоилась и не позорила ни себя, ни родителей.
Сообразив, что истеричка приходит в себя, я тихо добавил, чтобы она не вздумала больше ко мне подходить, так как, в противном случае, получит при всех коленом под зад!
Стараясь не разжигать дальше конфликт, я круто развернулся и покинул столовую, оставшись без обеда.
Затем я отправился в лабораторию, где Галя поделилась со мной бутербродами, радостно улыбаясь, так как ее коллега, непонятным образом опередив меня, уже кратко сообщила о скандале, который через час перемалывали все, кто только мог.
Следует отметить, что среди моих поклонниц – монтажниц эта история вызвала ажиотаж и сделала меня героем, не польстившимся на дочь руководителей, которая чувствовала себя на заводе белой костью.